1
История фантастической литературы в Нидерландах пока что не написана. Хотя некоторые выдающиеся нидерландские авторы, такие как Луис Куперус, Симон Вестдейк и Ф. Бордевейк, внесли существенный вклад в жанр, его научное исследование, по большому счёту, всё ещё ждёт своего часа.
Первую попытку обзора сделал Деннис Шутен в своей достойной похвалы, но далеко не полной, библиографии страшной литературы на нидерландском языке "Duivelse Boeken. Twee eeuwen griezelliteratuur in de Lage Landen" (1997, "Дьявольские книги. Два столетия страшной литературы в Нидерландах"), включающей, правда, как теперешние Нидерланды, так и говорящую на нидерландском часть Бельгии, то есть Фландрию. Кроме того, этот труд учитывает также иностранную литературу, переведённую на нидерландский, более того - последняя даже преобладает.
Как раз начало, "готический роман" и страшная романтика, осталось до сих пор широко не исследованным. Однако, поскольку один из первых важных готических романов миссис Анны Редклифф "A Sicilian Romance" (1790) вышел на нидерландском уже в 1793 году под названием "De bouwval of de geschiedenis van de Marquisin van Mazzini", жанр, вероятно, пользовался популярностью; кроме того, антикатолическая позиция большинства этих романов, очевидно, очень нравилась читателям-кальвинистам. Отчётливей всего это влияние "готического романа" в исторических романах и повестях нидерландской романтики, ориентированных в первую очередь на сэра Вальтера Скотта. Так Ян Фредерик Олтманс (Jan Frederik Oltmans, 1806-1854) ввёл в свой обширный роман "De Schaаpherder" (1838, "Овечий пастух") фантастические элементы, в то время как главный демонический герой, Перрол с красной рукой, не скрывает своего происхождения от противоречивых негодяев страшного романа и байроновских героев. Хорошим примером настоящей романтической истории о привидениях, хотя скорее ироничной в изображении, является рассказ "Een vertelling van mejuffrouw Stauffacher" (1859, "Рассказ фройляйн Штауффахер"), вышедший сначала в журнале "Holland" ("Голландия") из-под пера Якоба ван Леннепа (Jacob van Lennep, 1802-1868), автора исторических романов, которого читают и по сей день. Тут в общем-то даже выпадает рациональное объяснение фантастических событий, знакомое нам по миссис Анне Редклифф, и умная рассказчица в конце своего сообщения о жутком мусульманском фокуснике, который в Нидерландах плохо обращается с душой одной молодой симпатичной (и богатой) вдовы, использует хорошо известную всякому любителю фантастики цитату из "Гамлета". Его понимание фантастической литературы того времени доказательно иллюстрирует также "Verhandeling over de zoogenaamde Fantstische Letterkunde" (1842, "Переговоры по так называемой фантастической литературе").
Демонов и привидения, дурные последствия проклятий и колдовства можно скорее сыскать не столько в прозе, сколько в романтической лирике, как, например, в сборнике баллад "Kennermerland" (1850, "Кеннермерланд" - местность в провинции Северная Голландия) Виллема Хофдейка (Willem Hofdijk, 1816-1888), "Nachtprophecy" ("Ночное прорицание") и "De Nixenwel" ("Колодец с русалками") относятся к вершинам нидерландской балладной поэзии. В этой связи следует также упомянуть стихотворную поэзию "De Renegaat" (1837, "Ренегат") или драму одной судьбы "De horoscop" (1838, "Гороскоп") важнейшего нидерландского байрониста Адриана ван дер Хоопа младшего (Adriaan van der Hoop Jr., 1802-1841).
2
В 1847 году появляется поистине шокирующая короткая история Александра Вер Хюлла (Alexander Ver Huell, 1822-1827) „No. 470 Hogewoerd“, которая считается первой фантастической историей на нидерландском языке. Вер Хюлл, ставший известным прежде всего как иллюстратор юмористических книг о лейденской студенческой жизни своего друга Йоханнеса Кнеппельхута ( 1814-1885, публиковался под псевдонимом Кликспаан - Klikspaan, что означает в переводе "фискалка", "наушница"), писал мало, и только в наши дни воздаётся должное его литературным качествам. То же самое относится к Кнеппельхуту, который вошёл в историю нидерландской литературы исключительно как юморист. Насколько он сумел преуспеть также в серьёзной области, видно по загадочному рассказу "Waanzinnig Truken" (1844/1846), раннему примеру психологической фантастики, "Te Ems" (1846, "В Эмсе", известный также под названием "Spel", то есть "Игра"), или по "Dodendienst" (1846, "Служба смерти"). В то время как Вер Хюлл и Кнеппельхут с течением лет вновь обрели почёт, Карел ван Нивелд (1843-1913, Carel van Nieveld) по прежнему забыт, и несправедливо забыт как показывает "De Domper" (1897, "Световой рог"). До сих пор мало обращали внимание на позднюю новеллу большого романтика Эверардуса Йоханнеса Потгитера ( 1808-1875, Everardus Johannes Potgieter) "Onder weg in den regen" (1864, "В пути под дождём"), в которой рассказчик от первого лица встречает в поезде призрак американского писателя Готорна. Своеобразное настроение и манерный стиль уже указывает на импрессионизм и декаданс.
К фантастической литературе рубежа 19-20 веков можно причислить экспериментатора и друга фламандского князя декаданса, Жориса Карла Гюисманса, Арея Принса (1860-1922, Arij Prins) с его рассказами в стиле По "Een konig" (1897, "Один король") и Луиса Куперуса (1863-1923, Louis Couperus). Самые знаменитые вклады последнего в жанр –его поздние рассказы "De binocle" (1920, "Театральный бинокль") и разыгрывающийся в нидерландской Ост-Индии (сегодня Индонезия) роман "De stille kracht" (1900, "Тихая сила"), захватывающе изображающий напрасную борьбу высокопоставленного голландского чиновника на острове Ява против "тихой силы" Востока. Собственно фантастическим рассказом и одновременно апогеем этого романа, неоднократно переводившегося на немецкий язык, является 2-ая часть 6-ой главы, в которой Леони, жену чиновника, в ванной призраки оплёвывают кроваво-красным соком ореха сири (Sirih). Другие фантастические рассказы различного рода рассеяны по всему творчеству писателя.
К. Реейндерс (K. Reijnders) собрал некоторые свои существенные рассказы в томе "Als ik bijvoorbeeld de geest van mijn moeder op den rand van mijn bed zag zitten" (1974, "Когда я, например, вижу призрак матери, сидящий на краю постели"). Увлечение оккультными и спиритическими феноменами отразились не только в "Тихой силе", но и в "Over lichtende dremples" (1902, "Через светящиеся пороги"). В "Het zwevende schaakbord" (1922, "Парящая шахматная доска") Куперус задолго до "Избранного" Томаса Манна создал ироническую новую формулировку средневекового рассказа. Правда, этот шедевр голландца исполнен меланхолией прощания. В последние годы ко всеобщей радости выходили некоторые новые переводы важных произведений Куперуса на немецкий, лучше учитывающие сложный, порой манерный язык автора, полный неологизмов, чем это делала прежняя переводчица Эльзе Оттен, которая, кстати, зачастую вычёркивала целые пассажи. Отчётливей всего это видно в мистически-декадентском шедевре "De berg van licht" (1905/1906, "Гора из света") о римском императоре Гелиогабале. В то время как Оттен, посчитав немецких читателей пуританами, не пожелала переводить описания иных эротических эксцессов при дворе молодого императора, в 1995 году в этом смысле (новый перевод "Император-солнце") всё встало на свои старые места.
В это время наряду с Куперусом на первый план выступает Артур ван Шендель (1874-1946, Arthur van Schendel), действие ранних коротких романов которого "Een zwerver verliefd" (1904, "Путник влюбляется") и "Een zwerver verdwaald" (1907, "Путник заблудился") происходит в тёмном средневековье. Действие, максимально неконкретное, пользующееся намёками, сочетается в них с лирически-импрессионистским стилем. Кажется, ван Шенделю суждено было стать замечательным рассказчиком фантастических историй, однако его единственный, хотя и существенный, вклад в жанр - поздний сборник рассказов о привидениях "Nachtgedaanten" (1938, "Ночные фигуры"), восхитительная загадочность которого даёт ему уникальное место в нидерландской фантастике. Также Якоб Израэль де Хаан (1881-1924, Jacob Israel de Haan), ещё один неоромантик, по крайней мере в своих главных произведениях, внёс вклад в жанр в виде "Nerveuze Vertellingen" (1983, посмертно, "Нервные рассказы"). Кажется, в них соединяются По и французский декаданс. Творчество этого еврейского автора, убитого в 1924 году в Иерусалиме сионистами-фундаменталистами за дружелюбные настроения к арабам, с 80-ых годов 20-го столетия переживает отрадное возрождение.
3
Новое начало в развитии нидерландской фантастики после Первой мировой войны, пощадившей Нидерланды в отличие от Бельгии, положил Фердинанд Бордевейк (Ferdinand Bordewijk, 1884-1965), дебютировавший как прозаик в 1919-1924 годах тремя томами "Fantastische Vertellingen" ("Фантастические рассказы"). Тома содержат такую классику нидерландской фантастики как "Talamon of Ye Olde Bowe" или "Alexa Lioesens". Почти всё творчество автора, позднее очистившего свой стиль от излишних мелочей и ставшего важнейшем представителем "новой объективности" и "магического реализма", несёт в себе фантастические и сюрреалистические аспекты. Параллели можно отыскать в живописи 30-40-ых годов у таких художников, как А. К. Виллинк, Pyke Koch, Raoul Hynckes. Изначальное восхищение Бордевейка немецкой фантастикой той поры (Эверс, Штробль, Майринк) разделялось его, пожалуй, самым знаменитым современником Симоном Вестдейком (Simon Vestdijk, 1898-1971), который в отношении некоторых, лишь после смерти Бордевейка вышедших рассказов писал: "В качестве своих учителей он видел По, Майринка и Конан-Дойля, последнего прежде всего из-за стиля. (. . . ) Стиль Майринка был для него слишком литературным; стиль По слишком архаичным, у стиля Эверса было слишком много трюков в запасе". Хотя Вестдейк говорит здесь о своём литературном альтер эго, студенте Антоне Вахтере в романе "De vrije vogel en zijn kooien" (1958, "Свободная птица и её клетки"), но ссылается однозначно на своё собственное творчество. Вестдейк переводил По (1941) и Конан-Дойля (1948), а также немецкого магического реалиста и фантаста Людвига Тюгеля (1943). Среди своих 52 романов группу фантастических романов он считал очень существенной. Сюда относятся "De zwarte ruiter" (1940, "Чёрный всадник"), "De kellner en de levenden" (1949, "Кельнер и живые"), "De redding van Fre Bolderhey" (1948, "Избавдление Фре Болдерхая"), "Een moderne Antonius" (1960, "Современный Антоний") и "Het spook en de schaduw" (1966, "Призрак и тень"). Пристрастие Вестдейка к фантастическому, отразившееся также во многих новеллах и рассказах, возможно, связано с его тягой к амбивалентному, к промежуточным зонам жизни. Он любит "terrain vague", всё снова и снова ходы действия неоднозначны и герои равно как и читатели стоят на распутьи. Никогда и ничего не является таким, каким кажется, это относится также к его реалистической части творчества. Длинные, сложные предложения, делающие понятным частое сравнение его с Прустом или Томасом Манном, по крайней мере на стилистическом уровне, усиливают это впечатление неоднозначного. Открытие Вестдейка для немецкого языкового пространства ещё предстоит.
Менее известен чем Вестдейк Ян Коос Файлбриф (1876-1951, Jan Koos Feylbrief), живший в Берлине с 1903 по 1933 годы в качестве дипломата и называвший себя Я. ван Оудсхоорн (J. van Oudshoorn). В его тёмных романах и рассказах, идущих от натурализма, всё снова и снова просвечивает то Другое, мир за нашим будничным миром ( "Bezwaarlijk verbliff"- "Хлопотное пребывание", посмертно в 1965).
В 1932 году родом из Leeuwarden Ян Якоб Слауерхофф (1898-1936, Jan Jacob Slauerhoff), до сих пор невероятно популярный ещё и как лирик, опубликовал главное произведение европейской фантастики того времени, роман "Het verboden rijk"- "Запретная империя", переведённый на немецкий язык Альбертом Виголяйзем Теленом. Хотя рецензенты упрекали его в нечёткой, даже неряшливой структуре, читатели и критики, успевшие за это время поднатореть в Бёрджесе, давно осознали, что это запутаное исследование об отмене всех границ пространства, времени и идентичности полно величайшей утончённости. Это относится также к новелле "Het einde van het lied" из тома "Schuim en as" (1930, "Пена и пепел"), открывающей свои тайны лишь после повторного прочтения. Более традиционны другие рассказы - как, например, не лишённая юмора история о привидениях "De cognacfles en het bed van de keizerin" ("Бутылка коньяка и постель императрицы") из тома "Het lente-eiland" (1930, "Остров весны").
Под влиянием Слауэрхоффа, корабельного врача, рано погибшего в результате сумбурной жизни, оказался Ф. К. Терборг (1902-1981, F. C. Terborgh). Последний дружил со Слауэрхоффом с 1931 года. В последнем томе своего 4-томного полного собрания сочинений, выходившего в 1975-1977 годах, он собрал воспоминания о друге и опубликовал совместную переписку. Терборг, дипломатическая карьера которого из Пекина через множество промежуточных постов привела наконец в кресло посла Португалии, столь любимой Слауэрхоффом, широкой публике неизвестен до сих пор, хотя его кажущееся вневременным творчество - рассказы, новеллы, эссе и лирика - всегда находило большой отклик у критики и считалось образцовым для многих авторов 70-80-ых годов. Если заглавная история из тома "De meester van de Laertes" (1954) действует как концентрат всех жутких морских историй, то рассказ "De gouverneurs" ("Регуляторы") из того же тома - скорее как кафкианская история. То же самое и в работах, не покидающих почву реальности, по крайней мере номинально, как, например, "De turkenoorlog" (1964, "Турецкая война") нет-нет, да и проблёскивает фантастическое.
Ныне в общем-то забытым писателем является Йохан ван дер Вуде (1906-1979) ( Johan van der Woude), друг Вестдайка. Их корреспонденция была опубликована в 2003 году. В своих новеллах и романах он часто соединяет неоромантические и магически-реалистические элементы. В новелле "De faun" (1934) с местом действия в итальянской горной деревне Псилорита, очень красиво проиллюстрированной Ри Крамером, он подхватывает мотив Пана, использованный такими авторами как Мэкин и Блэквуд. Даже ещё в 1968 году в своём романе "Dit is de dag" ("Это тот день") он возвращается к нему. В нём древние боги на ионическом острове вмешиваются в действие романа. Пристрастие ван дер Вуде к фантастическому заметно по выбору переведённых им авторов, таких как Э. Т. А. Гофман и Карен Бликсен.
В области литературы для юношества следует упомянуть двух авторов, Р. ван Гёнса (R. van Goens, ?-?) и Леонарда Роггевеена (1898-1959, Leonhard Roggeveen), "Невероятные приключения Брама Вингерлинга" ("De ongelooflije avonturen van Bram Vingerling", 1927, перевод на немецкий в 1932 году). В то время как его написанный для взрослых рождественский роман с привидениями "De schaduwhand" (1946, "Рука-тень"), описывающий события 1945 года в городе Бандунге, разочаровывает своими клише и по причине яркой антияпонской позиции сегодня читается с большим трудом, 3 книги для юношества, тоже разыгрывающиеся в нидерландской Ост-Индии, "Het spookschip der Celebes-zee" (1941, "Корабль-призрак озера Целебес" - вариант Летучего голландца), "Het meermonster" (1947, "Морское чудовище") и "De vallei der spinnen" (1947, "Долина пауков"), приковывают по сей день, не в последнюю очередь из-за своей экзотической атмосферы.
Хотя в этом обзоре мало сказано об авторах, концентрирующихся исключительно на фантастическом, то есть не относящихся к мэйнстриму - они в большинстве своём мало оригинальны, а их стилистические качества посредственны - исключение следует сделать для Рико Бултуиса (1911, Rico Bulthuis) и его оккультных романов "De schim van Joyce Herfst" (1948, "Тень Джойса Хербста") или "Het andere verleden" (1947, "Другое прошлое"), убеждающих скорее своей основной идеей чем стилем, и для врача Германа Шёнфельда-Вихерса (1902-1990, Herman Schonfeld-Wichers), называвшего себя Белькампо и пользующегося на родине культовым статусом благодаря очень личной смеси фантастики и комизма. То, что он ещё и как личность вполне соответствовал причудливому имиджу, могу подтвердить на собственном опыте - он был студенческим врачом в Гронингене и иногда меня лечил. Его творчеству очень сродни многие рассказы Ханса Кёкёка (1935, Hans Koekoek), 4 тома которого переведены на немецкий язык. Также и в детективах порой можно найти ужас и фантастику; так, например, у первого важного представителя жанра в Нидерландах, Иванса (Ivans, 1866-1935, настоящее имя Якоб ван Шевиххавен, Jacob van Schevichhaven) в некоторых из большого количества его романов, в таких как "Het Brockenspook" (1928, "Брокенский призрак") или у Мартина Монса (псевдоним двух авторов: Margaretha Anna Wierdels-Monsma, Маргарита Анна Вирдельс-Монсма, и Hildegard Saskia Paauwe-Monsma, Хильдегард Саския Паауве-Монсма. Обе умерли в 1964 году) в "Het huis met de poppen" (1955, "Дом с куклами") или "Het kleine vrouwtje in het grijs" (1957, "Маленькая женщина в сером").
4
Так называемая большая тройка нидерландской литературы после 1945 года, Виллем Фредерик Херманс (1921-1995, Willem Frederik Hermans), Герард Реве (1923-2006, Gerard Reve) и Харри Мулиш (родился в 1927 году, Harry Mulisch) тоже внесла существенный вклад в жанр. Если в рассказах и новеллах Херманса преобладает скорее сюрреальное и гротесковое, то его очень самобытный роман на тему двойника "De donkere kamer van Damocles" (1958, "Камера-обскура Дамокла"), без сомнения, одно из главных произведений европейской фантастики. Запоздалый перевод романа на немецкий язык в 2002 году стал успехом и вызвал истинный Херманс-бум. В меньшей степени это относится к "De vierde man" (1981, "Четвёртый муж") Реве, мистической, тоже выходившей на немецком истории ужасов, экранизованной Паулем Верхувеном в 1983 году. Так характерная для Реве смесь мистики, гомосексуальности и комизма с двойным дном придаёт и этому короткому роману свой собственный характер. Харри Мулиш отдал дань фантастике в рассказе "Wat gebeurde er met sergeant Massuro" ("Что произошло с сержантом Массуро" из сборника "De versierde mens" - "Украшенный человек", 1957) и других ранних текстах. А вот его главное произведение, позже экранизированное с успехом во всём мире, "De ontdekking van de hemel" (1992, "Открытие неба"), только что избранное "лучшей нидерландской книгой всех времён", представляет собой компендиум мотивов фантастики и фэнтези, соединяемых с изображением социально-политического развития Нидерландов с 60-ые по 80-ые годы. Этот ключевой роман рассказывает о том, как шеф (Бог) даёт поручение ангелу, забрать с Земли 10 заповедей, чтобы тем самым расторгнуть свой пакт с людьми, отдавшими душу дьяволу (техника). Несмотря на некоторые длинноты в средней части произведения, книга убеждает в своей оригинальной концепции, фундамент которой Мулиш создал на основе теоретической работы "De compositie van de wereld" (1980, "Состав мира"). В своём пока что последнем романе "Siegfried" (2001, "Зигфрид") Мулиш пытается решить по его мнению самую большую загадку 20-го столетия – загадку Адольфа Гитлера - и использует для этого средства фантастики.
Часто большую тройку расширяют до пятёрки, включая дополнительно Яна Волькерса (1925, Jan Wolkers) и Хеллу С. Хаазе (1918, Hella S. Haase). Основная проблематика Волькерса очень нидерландская, освобождение из корсета пуританско-кальвинистского воспитания. Правда, рассказы Волькерса обходятся без сверхъестественного, но будучи шокирующими историями ужасов, часто взрывают рамки реалистического. Фантастику в классическом смысле можно найти в некоторых книгах Хеллы С. Хаазе, выросшей в нидерландской Ост-Индии. В её интервью, опубликованном в 2002 году, она сказала: "Меня всегда восхищали страшные истории. Это связано с моей юностью, проведённой в Индонезии, с непроницаемой атмосферой таинственной природы. Но кроме того, это сидит во мне. Я в восторге от английских историй о привидениях, как, например, мастера жанра М. Р. Джеймса, автора "Ghost Stories of an Antiquary". Чрезвычайно трудно рассказать действительно страшную историю, дать почувствовать зловещее. В "De meester van de neerdaling" (1999, немецкий перевод "Картина") это, так мне кажется, хорошо удалось." Тут автор права. Этот короткий роман, вышедший в 1973 году, состоящий из двух удивительно лабиринтоподобно сросшихся друг с другом новелл, рассказывает о напрасной борьбе двух ясновидящих женщин против дьявола. Хаазе добилась здесь двусмысленности другого Джеймса, Генри Джеймса, и его новеллы "Поворот винта". Также эссе "De tuinen van Bomarzo" (1968, "Сады Бомарцо") и романы "Huurders en onderhuurders" (1971, немецкий перевод "Съёмный дом", 2001), "De wegen der verbeelding" (1983, немецкий перевод "Маленький сад", 1999), "Berichten van het blauwe huis" (1986, немецкий перевод "Голубой дом", 1998) и "Fenrit" (2000) -мастерские вклады в современную фантастику, написанные классическим языком, в одинаковой степени опирающиеся на Борхеса и страшную романтику.
Две другие писательницы определяют картину фантастической литературы в Нидерландах после 1945 года, хотя и по-разному. Еврейка Хельма Вольф-Кац ( 1900-1979, Helma Wolf-Catz) создала главное произведение магического реализма, роман-цикл в 7 томах "Сидония" ( 1960-1964, "Sydonia"). Фантастические события, переходящие границы времени, пространства и личности, пронизывает мечтательно-интенсивная, кажущаяся одновременно безучастной, тональность. Вершины цикла - 1-ый и 2-ой тома, "Diepzee" (1960, "Глубоководное озеро") и "Duizendbrand" (1962, "Чёртов пожар"). Из её ранних романов, предшествующих циклу, достоен упоминанию "De dreiging" (1946, "Угроза"). Существенно меньшее литературное значение имеют истории о привидениях Катерины Дюваль ( Catherine Duval, родилась в 1920 году), следующие классической схеме. Писательница имеет целое сообщество фэнов благодаря "De bruiden van Lannismoore" (1970, "Невесты из Ланнисмора") и нескольким другим томам, таким как "De onsterfelijken" (1978, "Бессмертные").
Феномен нидерландского автора, который куда популярнее в Германии, чем на родине, можно изучить на примере Кееса Ноотебуума (Cees Nooteboom, родился в 1933 году). С тех пор как Райх-Раницки расхвалил его до небес, немецкие критики, к удивлению нидерландских коллег, чествуют его как крупного европейского автора. Нельзя не упрекнуть его фантастическую новеллу "Het volgende verhaal" (1991, "Следующая история") в использовании метафизического клише.
Лишь раннее творчество Жака Хамелинка ( Jacques Hamelink, родился в 1939 году) имеет значение для жанра. Если три его тома с фантастическими рассказами "Het plantaardig bewind" (1964, "Господство растений"), "Horror vacui" (1966), "De rudimentaire mens" (1968, "Рудиментарный человек") и его единственный роман "Ranonkel of de geschiedenis van een verzelving" (1969, "Ранункель или история обособления"), написанные экспрессивно-поэтическим языком, выдают в писателе лирика и тематически посвящены мести природы людям или человеческой регрессии и имели солидный успех - в издательстве "Зуркамп" выходил на немецком сборник - то лирическое позднее творчество этого аутсайдера и шамана нидерландского модернизма осталось в общем и целом без внимания, по крайней мере у публики.
Совершенно в другое направление идут работы так называемых "академиков", публиковавшихся прежде всего в журнале "De Revisor" (Ревизор), выходящем до сих пор. Эти авторы отвергли анекдотическую литературу в стиле Маартена` т Харца ( Maarten`t Harts) и выбрали своими кумирами Борхеса, Гомбровича или Вестдейка. В произведениях последних они рассматривали рассуждения о писательстве и изображении взаимоотношений между реальностью и фикцией в качестве признаков сущности. В раннем произведении Дёшки Майзинга (1947, Doeschka Meijsing) "De hanen" (1974, "Петухи") и у умершего молодым Франса Келлендонка (1951-1990, Frans Kellendonk) в его тоже выходившей на немецком истории о призраках "Letter en geest" (1982, "Буква и дух") эти кумиры лидируют в области структурно условной фантастики. Антона Хаакмана (1933, Anton Haakman) как важнейшего постмодернистского представителя нидерландской фантастики также можно причислить к авторам "Ревизора" . Его тоже занимают взаимоотношения между мнимым и действительным . Наряду с блестящими сочинениями по фильму и фикции "Achter de spiegel" (1977, "За зеркалом") прежде всего романы "De onderaardse wereld van Athanasius Kircher" (1991, "Подземный мир Атанасиуса Кирхера" и "Het paradijs" (1993, "Рай") подчёркивают его значение для фантастической литературы.
Насколько сильное формирующее влияние на Нидерланды и её литературу имело колониальное прошлое, подчёркивалось не раз. Ныне почти забытому конфликту, новогвинейской войне (1950-1962) посвятил свой удручающий дебют "De Moskietenoorlog" (1978, "Москитная война") Бук Б. Ягт (1942, Bouke B. Jagt).
Гротескный, притчеподобный, сюрреальный и фантастический, все эти понятия применимы к ныне обширному творчеству лирика, прозаика и рисовальщика Хууба Бойерскенса (1950, Huub Beurskens). В одной статье о гротеске Бойерскенса Ив ван Кемпен пишет: "Несовместимое свести вместе, невозможное незаметно сделать достоверным, прогуливаться по внешним дорогам и плутать в несуразном, фантастическом - в различных рассказах и романах Бойерскенса ты не застрахован от сюрприза. "
Так же и с нидерландской фантастикой, спектр которой простирается от магического реализма, богатого намёками, до кровавого ужаса, от тёмной загадочности до гротескного комизма, и поэтому всё снова и снова способной ошарашить читателя.
Пер. с нем. В. Коропа