ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Архетип. Приключение

Архетип. Приключение

...Здесь, в замке, нам и выпало заночевать. Пока позволял закатный свет, мы бродили, спотыкаясь о брошенные кем-то незапамятные предметы, рассматривали с запрокинутыми головами коричневые своды, напоминая мальчиков в лесу. Архитектура была тяжелая, полуцерковная, резьба на потолке словно бы собиралась броситься вниз и придавить.

- Замок сто лет как в аварийном состоянии, - сказал один из нас. - Обвалится еще ненароком... Пошли вниз, ребята, там безопаснее.

Мы вернулись на первый, точнее, полуподвальный, этаж, к фрескам, и, не сговариваясь, подошли к одной и той же. Она изображала человека в черном балахоне, похожем на рясу, и издали мы подумали, что набожный хозяин приказал написать святого. Но у святых бывают нимбы и не бывает ни сапог со шпорами, ни свирепо-веселых лиц с торчащими усами.

- Черт знает кто, - отрецензировал фреску один из нас.

- Да, неканонический образ, - согласился другой.

- Книга, похоже, символизирует мудрость… но кто скажет, о какой именно мудрости в данном случае идет речь?

А я первым заметил, что неканонический субъект указывает тонкой своей, сплетенной из темных сухожилий, рукой (в другой руке он держал книгу) на выступающий камень внизу стены. Мальчишеское кладоискательство проснулось во мне и заразительно передалось всем. Вместе мы отодвинули легко подавшийся камень, из открытого черного провала потянуло подвальным духом, который заключал в себе лежалые века и захватывающие предчувствия. Один из нас решился...

- Братцы, - глухо орал он, - да это не дыра, а ход... - Его тело медленно утягивалось вглубь лаза, вот на виду остались только ноги от колен, когда это движение прекратилось.

- Ну, что там? - закричали мы, стуча в стену и дергая его за ноги, но он не шевелился. Вдвоем мы принялись тащить его...

Он был мертв. Никаких следов насилия, только выражение ужаса на лице. Чего можно было до такой степени испугаться? Он был оптимистом и немало повидал в свои молодые годы. После бессмысленных попыток вернуть его к жизни мы переглянулись и увидели на лицах друг друга, кроме скорби, более опасное чувство, а именно - любопытство, способное бросить нас тем же путем, что и нашего товарища.

- Я полезу, - тихо прохрипел мой друг.

- Не сметь! - Напрягая волю, я сумел удержаться.

Мы поставили камень на прежнее место и вынесли труп, накрыв его чем пришлось: своими куртками и тряпьем былых веков, казавшимся более погребальным, чем сумел бы выглядеть саван. При этом мы оба молчали, а потом пили из фляг и говорили об умершем, и печаль была истинна, но она еще не угнездилась в нас до конца, так как место с ней разделяли чудовищные фантазии и удивительные подозрения.

Стемнело, и волей-неволей нам пришлось располагаться на грустный и смутный ночлег. Решили лечь рядом: если что-то случится, один разбудит другого.

Лежать без сна и глядеть во мрак было до жути невесело.

- Отчего он умер? - повторил мой друг.

- Недостаток воздуха... сдавление... - понес я успокоительную чушь, но он уже ответил на свой вопрос, чего не мог сделать при дневном свете:

- Он умер от страха... Он что-то увидел.

- Ерунда. Там подвал, темно. Может быть, что-то померещилось, но от этого не умирают. Вероятно, разница в давлении...

- А представь себе, что там, в подвале... - Мой друг не закончил свою мысль, но и от этого ее обрывка мне показалось, что пол проклятого замка вспучивается подо мной, и я разозлился:

- Кончай пугать! И спи сейчас же. Чтоб я больше тебя не слышал.

- Может быть, нам лучше не спать в эту ночь?

"Тогда к утру будет еще два трупа. Или двое свихнувшихся", - подумал я и сказал:

- Спокойной ночи.

***

Не знаю, как он, а я действительно скоро заснул. Проснулся от мгновенной тревоги и какое-то время лежал, не смея шевельнуться, чтобы не выдать себя… Кому? Кругом ни проблеска света. Ни единого звука. Я хотел окликнуть друга, но передумал: зачем его будить? Ты мужчина, разумный взрослый человек, к чему поднимать панику? Вскрытие установит причину смерти, дурацкие сказки тут не при чем... Лежа безгласно и бездвижно, словно в подражание ночи, я перебирал в уме известные мне волшебные сказки. У кого-то из их излюбленных персонажей были красные, светящиеся в темноте глаза... Если быстро обернуться, заглянешь в них... Наверное, я не совсем проснулся, покачиваясь на волнах реки, пограничной между сном и не-сном, а, впрочем, все перепуталось в ночи, поэтому мне упорно представлялось, как эти глаза восходят из подвала над моим изголовьем. Бррр! Бред! Единственная опасность, угрожающая дураку, это он сам, так было и есть, а поэтому спи дальше, зря просыпался...

Вдруг в глухой тишине возник скрип. Это был скрип отодвигаемого камня. Я наугад толкнул своего друга и понял, что он тоже бодрствует, быть может, еще дольше моего, и так же напряжен, как я. Скрип усиливался, становился периодичнее, как будто камень двигали толчками...

- Эй, кто тут стены разбирает? - неожиданно тонко и радостно (так иногда от испуга вопят "Ура!") крикнул мой друг. И тотчас ударился в мощеный, словно площадь, пол выпавший камень, и голос в сотрясении замка ответил:

- Я!

Дальше - друг мой вскочил и побежал, но кто-то, едва различимый в собственном сиянии, в два шага нагнал его, взял за спину (тот кричал непереносимо) и понес. Вот уже осталась только светящаяся точка, когда я, перескочив внутри себя какой-то мучительный барьер, бросился за ними. Бежалось тяжело, и надежды помочь не было, но я заставлял себя, оберегая этим эгоистическим самопожертвованием свою совесть от жестоких угрызений впоследствии. Откуда взялось это длинное, беспрепятственное для бега пространство? Мне чудился бесконечный ход, из глубины которого долетали вздохи и стоны...

Наконец я остановился. Легкий поток воздуха овеял мой разгоряченный лоб. Передо мною находилось нечто невидимое, но ясно ощущаемое.

- Твои товарищи погибли, - раздался все тот же колебавший старые стены голос, - но тебя я прощаю. Поди прочь!

- Кто ты? - спросил я, едва различая себя.

- Я владею этим замком. Большего ты сейчас не узнаешь. Но я хочу вознаградить тебя за смелость: ты увидишь мое лицо!

Стоило ему показаться мне, как я упал без чувств. Потом я очнулся. Было утро. Тел моих товарищей нигде не было. И ЕЩЕ СПУСТЯ ДЕСЯТЬ ЛЕТ Я ПРОКЛИНАЛ ЭТУ НОЧЬ...

...........................................................................................................................

- Мирча! Мирча! Мирча Кордеску, чем это вы опять занимаетесь?

- Я? Я решаю серьезную научную проблему.

- Какую, позвольте узнать?

- Соотношение истории и мифа в коллективном сознании, товарищ профессор[1].

- Это все?

- Можно еще. Соотношение истории и сказки. Истории и публицистики. И... м-м-м... истории и шизофрении...

- Гениально, как всегда. Нет, не садитесь. Хотелось бы все-таки услышать от вас что-нибудь, относящееся к теме семинара. Взаимоотношения Дакии и Рима в I - II веках нашей эры, формирование дако-римского субстрата, на основе которого возник наш народ. Специально для вас - трансформация образа римского императора Траяна в румынских народных легендах.

- Я понял. Это легко.

[1]Профессор – женщина: в румынском оригинале tovarăşa profesoara.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)