ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Берегись волков!

Берегись волков!

У дочери царя эдонян Терейне было девятнадцать братьев. Но один – любимый. Меньше года было между ними разницы. Вместе росли, не разлучаясь, с того возраста, когда не умели ещё ни бегать, ни отличать мужское от женского. Боролись, обхватив друг друга и царапаясь, как котята пятнистого барса. Придумывали тайны, воровали лакомые куски, по очереди учились метать в цель одно игрушечное лёгкое копьё.

Брата звали Рес. И помнят его по сей день.

А ведь наверное, уже и не осталось на земле никого, кто бы помянул фракиянку Терейне – Терейне…

Время течёт, как вода в их реке. Вот уж брат предводительствует набегам. Сестра надела длинную юбку и отрастила косы. Велика семья у царя Стримона, много детей, но эти двое – ближе всего между собой. У Реса лицо тонкое, губы красные, как у девушки. У Терейне грудь мала, как у мальчика. Оба ловкие, сильные. Обоим дороги игры в степи, кровь охоты.

Что-то уже брезжит в их телах. Рес не подстерегает женщин, Терейне не высматривает женихов. Друг на друга только и смотрят. Друг в друге видят своё отражение.

Вот к царю-отцу, прибыли послы из Илиона:

- Царь, помоги! Напали на нас ахеяне.

Стримон задумался: дело не обещало богатой добычи, но если держишь союз с илионянами – стыдно не помочь. Вот и отрядил к осаждённому Илиону одного из средних сыновей. Рес молод, но воин опытный, а в искусстве конника с ним никто не сравнится.

Как рада была Терейне, что отец среди братьев отличил её любимого Реса! Уж он покажет свою доблесть ахеянам, чтобы о его безжалостности складывали песни. Он пригонит домой сотню крепких рабов-мужчин и – для Терейне – одну красивую рабыню, умеющую шить. Он привезёт красное полотно, и золотые застёжки, и браслет на ногу, и серьги в уши! У дороги пожелала Ресу Терейне победы или хорошей смерти, как издавна полагается желать взрослому воину, а сама запаслась терпением на долгий срок.

Двух недель не прошло – поднялась пыль над дорогой, по которой отбыла в Илион дружина. Из клуба пыли вырвался всадник – Терейне узнала коня брата, но в седле был не брат… Всего двое всадников из сотни: кожаная броня пробита, потемнели окровавленные повязки.

Тот, под кем был конь Реса, поставил перед Стримоном обожжённый глиняный сосуд и печально склонил голову.

- Царь, прости! Первый день своего прибытия под илионские стены отпраздновали пышно – перебили столько греков, что илионяне дивились подкреплению, а отступившие враги запросили перемирия на одни сутки. Не надо было им верить! Да кто же думал… Ночью греки пробрались в лагерь - слабую охрану выставили илионяне! - и перебили всех спящими. Уцелели только мы двое.

– А мой сын?

– Его пронзили четверо ахеян, но он умер, держась за рукоять меча.

– Вы отомстили?

Тот, кто уцелел, склонился ещё ниже.

– Мы достойны позорной смерти. Один из убийц нашего предводителя ускользнул. Греки увели всех лошадей, кроме коня твоего сына – он брыкался и кусался, как дикий зверь.

Терейне слушала и холодела. Раньше случалось ей видеть страшные сны, но когда проснёшься в слезах – видишь, ничего страшного нету наяву. Как бы отсюда проснуться?

Отцовский голос камнепадом обрушился на склонённые головы:

– Я не предам вас казни: мне нужны люди. Приговариваю вас к позору. С этого дня будете носить всю одежду навыворот, спать ногами к изголовью и прислуживать жёнам, как они до того прислуживали вам, – и так будет, пока храбростью не искупите свою вину!

Между бородами и низко надвинутыми шапками вспыхнули от стыда щёки, но не оспорили потерпевшие поражение воины царский приказ. Стримон наказал их справедливо, не потому лишь, что Рес был его сыном. Наказал бы и сына, если бы тот провинился. Вон как тот царь, его родич, который за то, что его пятеро сыновей без его ведома убежали воевать, когда те вернулись с победой, приказал вырезать у них глаза. Везде так.

Мужчины обсуждали свои дела войны. Что им за дело до Терейне, которая случайно очутилась при этом? Кому нужда узнавать, что она чувствует? А чувствовала она такое, что если бы чувства её вырвались на свет, когтистые и крылатые, не осталось бы на земле ни илионян, ни греков, ни этих двух трусов, ни самого отца, который так твёрдо положил толстую старую ладонь на грубо обожжённый сосуд с костями сына:

– Он погиб воином. Такова хорошая участь.

Не жаль Стримону потерять одного сына. Вон – младшая его жена опять носит двойню. Ворошащееся, галдящее, драчливое владение. Есть кому и воевать, и продолжить род.

Только Реса не будет.

Несправедлива была Терейне к Стримону: имей хоть тысячу сыновей, всё равно больно терять своё дитя. Однако – и в этом была права, стократно права! – его спокойная боль не походила на Терейнину. Словно вся молодая свежая плоть листьями с неё облетела, оставив голый костяк, готовый со стуком упасть и раскатиться, и быть сложенным в глиняный погребальный сосуд.

Обратиться хоть к отцу, хоть к жрецу, – что от них услышишь? Смерть – расплата за жизнь; Рес – он сейчас не скорбит, гоняется где-то за дичью на полях страны мёртвых… Всё это слыхала Терейне, слыхала и верила, и это её убеждало – до первой потери. Как колет в груди! Каждое знакомое место, где играли или охотились, ощетинивается иглами воспоминаний…

- "Смирись, привыкнешь!" Это вы говорите? Вы, видно, много перенесли потерь, смирились, сильные, но я, Терейне, слаба – нет сил во мне на эту долгую жизнь, куда вы меня вбросили, не спросив моего позволения! Рес был братом, а скоро будет у меня муж, а мужей ведь любят слаще и беспамятней, чем братьев, – что я стану делать, если он умрёт? Взойду к нему на погребальный костёр или буду тащить, как горб, уродливое серое вдовство? Нет уж! Сами тащите! Лучше убегу в степь!

Стримон уже готовил свадьбу дочери с царевичем бизальтов. Да ведь попробуй выдай замуж Терейне против её воли! Сражалась кинжалом и луком не хуже юноши, лягалась и кусалась, как Ресов конь, и отец махнул рукою – смирился, что в один день утратил и сына, и дочь. Не препятствовал ей ни в чём: ни испытывать и осмеивать женихов, ни скакать по луной до изнеможения и нападать на каждого, кого сочтёт врагом. Нет для ней большей радости, чем, победив заезжего на поединке, добить его, утверждая правом сеять смерть то, что она сама жива.

***

Под копытами стучит, отталкивается земля. Размеренный сильный звук. Сзади примешивается к нему какой-то мягкий, слитный шум. Под луною Терейне обернулась. Спасайся, Терейне! Что это катится по степи? Торчат острые уши, летят по течению бега толстые хвосты, густая шерсть встопорщена на загривках. Молча, как духи мёртвых, гонится за тобой стая волков.

Конь дёрнул кожей, всхрапнул и понёс ещё быстрей, а она прилипла к потной лошадиной шее, удерживаясь, не понукая – он умный, вывезет сам. И вдруг от опасности ей остро и безумно повеселело. Когда длиннозубая смерть за спиной, о ней можно не думать.

Оторвалась от стаи, но ненадолго – вот-вот этот сильный вожак вспрыгнет лошади на круп. Была бы Терейне волчицей, сама бы так поступила. А вот что делает Терейне – человек! И, неожиданно повернув коня, хлестнула вожака по голове увесистой плетью, всегда висевшей у неё при седле.

Вожак упал. Конь тонко ржёт, пугается, вселяя излишнюю жалость. Направо и налево сыплет удары Терейне. Погибнет, так в нападении! Волкам нипочём тела убитых собратьев, уцелевшая стая её так и так растерзает. Но страх не сковал её – переродился в силу: рука всё так же наносит удары. Но уже устаёт – плеть тяжелеет… И внезапно волки отступили, как собаки, когда их окликнет хозяин.

Вся дрожа, как её истерзанный конь, Терейне ударила пятками в лошадиные бока – скорей бы убраться, пока не опомнились волки! Уже готовая скакать на восток, туда, где её дом, нелюбимый, но всё ещё охранительный, обернула коня в нужную сторону. Но что-то её заставило бросить взгляд по левую руку, и она от удивления стиснула поводья. Как будто новый восход зародился на севере? Нет, это не огонь! И уж подавно не солнце. Надвигается стена бури – настолько плотной, что, как зеркало, вобрала и отразила свет луны. Из последних сил двое живых – человек и лошадь – рванулись прочь от этого нового безжалостного чуда.

Но разве убежать на самых быстрых ногах от порыва ветра? Ветер всегда быстрее!

Над ночью, над степью пронёсся вихрь. Такой, что выбросил Терейне из седла, и она, ударившись о камень, потеряла сознание. А буря, словно достигнув своей цели, тут же растворилась в ночном воздухе, будто её и не бывало.

Видят ли люди сны, ударившись головой о камень? Если да, значит, Терейне приснился сон.

Во сне она слышала голос, который не был похож на человеческий, потому что звучал отовсюду – из из неё самой тоже:

– Кто ты? Отвечай, зачем скачешь под луной?

– Я? Терейне, отвергающая всех женихов!

Голос всколыхнулся, волной подбросил Терейне:

– Ну, меня-то ты не отвергнешь! Ты храбрая и сильная, не хуже твоего брата. Поэтому только я и отозвал свою волчью свиту, не дал ей позабавиться.

– Кто ты? – спросила, уже зная ответ. Он наплыл на неё из темноты святилища памяти: кто из богов царь над волками? Встреча с кем губительнее укуса гадюки? И, как девочка, Терейне спрятала лицо, забила ногами, перевернулась на живот, вгоняя ногти в сухую серую землю, будто могла в неё зарыться:

– Нет! Оставь! Не сейчас! Уйди! Дай мне пожить ещё, хоть самую капельку!

– Ты будешь жить. Я дам тебе жизнь настолько долгую, насколько захочешь, оставлю навсегда молодую красоту. Взамен – допусти меня к себе, как женщина допускает мужчину. Дай мне над тобой властвовать, как царю над народом.

Ветер мыслей пронёсся через бедную голову: замужество… и кости в сосуде…

– Я отвергаю смерть!

– Не отвергнешь: все умрут, и ты родилась смертной. Я же способен дать тебе лучшее. Подумай. Только думай скорей, пока моё желание не изменилось.

В небе облачная птица несла на рваных крыльях ущербную луну. Время длилось, и степь, волки и облака, замерев, ждали отказа или согласия. Терейне вздохнула, прохладно, ясно, разрешив плотный клубок сомнений, и почувствовала: где-то рядом её вздох был пойман в ладони, как спелый плод. Она легла и протянулась на спине, и обвязала лицо юбкой, чтобы не ослепнуть и не обезуметь от того, что было страшнее бури.

– Согласна.

Соловый конь отпрянул, когда его любимая хозяйка извилась и скорчилась, подскочила в воздух, словно научилась летать. А потом настало то, чего нельзя подглядеть ни богам, ни людям. Можно только животным, потому что они просты и невинны.

***

Под утро её принял один степной род. Степняки не знали, что она дочь Стримона, приняли как простую гостью, а она стыдилась назвать своё имя из-за изорванной одежды и исцарапанной кожи. По правде сказать, от одежды мало осталось! Она и тело сбросила бы с радостью, как эти лохмотья, годные только в костёр, – слишком много каждая частица её тела содержала воспоминаний этой ночи.

Воспоминания бились в ней, как сердце. Как это с ней было - там, в этой страшной и великой ночи? Вся земная жизнь, от муравья до оленя, от лягушки до человека, то срастаясь, то рассыпаясь, вереницей проходила сквозь неё, и сама Терейне стала гигантской, в левой ноге у неё помещалась степь, а в правой руке – леса, вместо груди возвышалась гряда растрескавшихся гор, а в крови журчали половодные реки, и вдруг она съёживалась до блохи, над которой нависала подушечка пальца размером со щит, и все составляющие мира то распадались, то соединялись, вновь образуя мимолётную и вечную Терейне… На тёплом камне возле очага, ведя степенную беседу с женой скотовода, Терейне гордилась этой ночью и ужасалась пережить её когда-нибудь снова.

***

Терейне отсутствовала всю большую неделю и половину малой. Стримон запретил расспрашивать об этой дочери, и её мать за два дня высохла, пожелтела и согнулась. Передавали, безумная Терейне даже спит на коне или между его ног, и юбка, которая на ней была, из хорошей илионской ткани, вся перепачкана навозом. Да нет, какая там юбка, ведь Терейне совсем голая, не чувствует ни холода, ни жары! Передавали ещё, дочь Стримона неистовствует в степи под луной, руками и зубами рвёт на части проезжих: так много человеческого мяса наготовила, что конь её – и тот людоедом стал. Много чего передавали…

В середине малой недели в селение ворвался топот солового коня. Все эдоняне, едва заслышав его, попрятались кто куда, чтобы не попасться людоедице. Но лицо Терейне не свидетельствовало о безумии. Оно не свидетельствовало ни о чём. Удивительное, непосюстороннее, кроткое существо приехало к эдонянам в облике царевны.

Это существо произнесло всего три слова. Были они внятны всем, хотя до сих пор не разгаданы великими мудрецами. Но мы повторять их не будем, потому что по-фракийски они звучали иначе, чем на любом из современных языков. Воздержимся, чтобы кого-нибудь случайно не разгневать. Или, наоборот, не вызвать…

***

Царь Стримон устроил праздник для всех окрестных фракийских племён: вот уж показал свою щедрость! Все фракийцы в бедности снимут последнюю рубаху и отдадут тому, кому она нужнее, а в дни благоденствия горстями разбрасывают вокруг себя золото и серебро. Наполнялись и опорожнялись окованные в золото рога с изображениями голов быков и пантер, переливая густую хмельную жидкость в жаждущие глотки. Пальцы отрывали куски жареного мяса и отправляли во рты, где их легко размельчали крепкие зубы, белые, как у молодых зверей. Завыли флейты, зазвучали цимбалы, и воины ринулись в грозный пляс, звеня мечами, пронзая одни других, но так искусно, что убитые тут же вскакивали!

Во главе и в стороне от пирующих, Терейне сняла платок, выпустив на свободу волосы; лоб её перечёркивал золотой обруч. Многие взоры с недоумением обращались в сторону Терейне. Что отмечают эдоняне этим пиром? Если свадьбу, то где жених? Если смерть, то где могила? Пальцы Терейне задумчиво держат за серебряную ножку чашу для вина, украшенную рубинами, и в неясной глубине колышется будущее.

Белеет там, отражается облик её отца Стримона, льётся и разливается потоком. Именем царя после его смерти назовут реку и ему, как речному божеству, буду приносить в жертву белых коней – той же масти, что уносили к смерти несчастного Реса. Рябь на поверхности дробит, искажает лицо вопрошающей Терейне. Скоро на севере создастся новое страшное царство – в горах, где процветёт народ Кандаона. И будут у неё двое сыновей. Один утвердит новое царство, прославив имя матери…

А о другом умолчала чаша. И мы умолчим.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)