ГОЛЕМ
Даки и гномы

Даки и гномы

  Вечерело. Пастух гнал стадо с пышных лугов, и хозяйки в накрахмаленных чепцах встречали у ворот своих звенящих колокольцами бурёнок и пеструшек. Маленькие мальчики прекращали свои дневные игры в пыли. В каждом доме за общим столом собиралась семья с отцом или дедушкой во главе.

   Но эти давно наскучившие мирные картины не привлекали внимания Клауса, фантазия которого заранее опьянялась сиянием сокровищницы гномов. Целый день он провёл в ожидании. То и дело взглядывал он то на большие стенные часы с кукушкой, то на солнце, и не раз ему казалось, что время – то самое время, которого вечно не хватало, чтобы выучить урок, – остановилось. Но зато едва солнце превратилось в большой красный шар, а небо побледнело, госпожа Дамменхербст не могла оттащить сына от распахнутого настежь окна.

   – Ах, мама, милая мамочка, – уверял мальчик, стоя коленями на стуле и облокотясь на подоконник, – я впервые заметил, как пригожа деревня, где мы живём.

   Госпоже Дамменхербст не оставалось ничего другого, как смириться с этой внезапно проявившейся привязанностью сына к родным местам.

   – Людям, которые привыкли трудиться, некогда любоваться красотами природы, – наставительно произнесла она. – Ох, не доведёт тебя до добра дружба с гномами! Хоть и много они для нас сделали – а всё же я их боюсь.

   Но вот наконец, когда чаша терпения бедного Клауса готова была переполниться, в той стороне, где чёрные ветви плакучих ив смыкались, образуя свод над зарослями осоки, небо запылало закатом. И в тот же миг зашелестела трава под окном.

   – На закате жди, – произнёс внизу скрипучий голосок, настолько тонкий, что слышать его способны одни только дети.

   – Никому не говори! – радостным шёпотом отозвался Клаус, выпрыгивая в окно, и уже с улицы закричал:

   – Мама, я чуть-чуть погуляю перед сном!

   – Только недолго, – крикнула в ответ от печи госпожа Дамменхербст. – Не то отец рассердится. О, эти дети…

   Следуя за своим крошечным другом, едва заметным среди травы на обочине, Клаус быстро миновал деревенскую улицу, держа направление на закат. Очень скоро земля под его ногами стала пружинистой, а затем превратилась в густую, влажную грязь.Глаза у Фердинанда горели двумя зелёными искорками, напоминая загадочные болотные огни, которые завлекают путников в самое сердце непролазной топи. Сам он в полутьме был похож на низенький межевой камень, только этот камень очень быстро двигался. Отталкиваясь короткими плотными ножками, он ловко перескакивал с одной кочки на другую.

   – Будь осторожен, Клаус! Следуй за мной, не сходи с тропы!

   Но под силу ли было мальчику различить эту тропу, известную одним бородавчатым жабам, длинноногим аистам и гномам? Кажется, вдали слышались звуки, исходящие от других существ, кажется, он даже слышал своих товарищей – но не мог подойти к ним. Постепенно Клаус выбился из сил. Не раз под его башмаком тяжело чавкала трясина, разочарованная тем, что добыча ушла от неё. В конце концов Клаус почувствовал, что боится сделать даже шаг, и неподвижно застыл на месте. Вокруг простиралось царство темноты, и небо слилось бы с болотом, если бы не узкая алая полоска заката. Там, откуда он пришёл, невозможно было различить ни одного светлого проблеска. Теперь Клаусу ни за что не удалось бы вернуться домой.

   Страх пронял мальчика, и он заплакал.

   – Где мы? Куда ты меня привёл, гадкий гном?

   В темноте он не мог видеть гнома, но отчётливо услышал его тоненький смех.

   – Я не обманываю друзей. Мы на месте. Сокровищница ждёт тебя, она хочет принадлежать тебе. Нужно сделать последнее усилие. Прыгай!

Г. Штилле, Заглохший пруд"

   Кто они такие? Уже – далёкое прошлое либо непостижимое. На каком языке они говорят? Они молчат, а те немногие звуки, которые доносятся до нас, звучат бессмысленным сочетанием звуков "бар-бар-бар". Их были тьмы, и тьмы, и тьмы, из этой тьмы они до сих пор не показывают лица. Вокруг изученного, расчерченного, беломраморного островка античности простирается целое море, которое, в противовес ей, можно назвать древностью. Мы приобщимся всего лишь к одному из его подводных течений, заговорив об исчезнувшем народе даков.

   Даки – племена, расселявшиеся к северу от Дуная до отрогов Карпат. Некоторые авторы относят их к северным фракийцам, тогда как другие подчёркивают принадлежность даков к протославянской общности [12]. В первом периоде дакийских войн, начавшихся при императоре Домициане, Децебал одержал победу и даже добился ежегодных выплат дани со стороны римлян. Однако в 101–102 и 105–106 гг. н. э. император Траян, не желая мириться с положением, унижающим гордость Рима, бросает на Дакию войска, численно многократно превышающие силы храбрых варваров. Даки были буквально выкошены под корень, как свидетельствует Евтропий (IV век): "Траян, завоевав Дакию, переселил туда со всего римского мира огромное множество людей для возделывания полей и заселения городов, ибо Дакия в результате длительной войны лишилась своего мужского населения". [12] С этих пор даки исчезают с исторической арены, уступив место народу, впоследствии названному румынами, по имени победивших римлян.

   Тему для исследования могла бы составить любая линия сопоставления облика этого таинственного древнего народа с чем-либо, получившим продолжение в духовной или материальной жизни. Мы явственно представляем, к примеру, исследование "Даки и смерть", "Даки и монотеизм", "Даки и глиняная посуда" – нечто похожее, в общем, имело место [13]. Однако мы решили избрать многообещающую тему: "Даки и гномы".

   Исходным пунктом послужило для нас широко известное, хотя и оспариваемое, утверждение Арнольда Тойнби. Спорных утверждений содержится немало в его обширном труде "Study of History", однако единодушно отрицаются в основном два. Первое: то, что в английском слове "nanny" содержится редуцированное имя богини Иннаны, и второе: то, что образ даков послужил основой для формирования образа гномов в позднейших мифологиях. Приведём эти остроумные предположения:

"Интересно также проследить, как исторические одежды скифов и даков вновь появляются в мифических одеяниях гномов, героев западного фольклора. Сами гномы, разумеется, появились как подсознательная реакция психики на вызов нового опыта добычи металлических руд из недр Земли, опыта, требующего осмысления и внутреннего принятия, ибо это занятие не было естественным для человека. Костюм, в который человеческая фантазия одела гномов, поселив их в волшебной стране, безусловно, должен был соответствовать какому-то реальному костюму, с которым встретились пионеры средневекового западного христианства в своём продвижении на восток. Если строить догадки о возможном месте обитания этого забытого племени, одежда которого оказалась увековеченной в нарядах бессмертных гномов, воображение рисует орду кочевников-пастухов, которая, нарушив границы своих традиционных пастбищ, вышла в долину Днестра и леса Галиции. Далее легко представить себе, как эти скотоводы, оказавшись в непривычном для себя физическом окружении, вынуждены были переменить и образ жизни, и род занятий, обратившись к добыче руды. Исторические прототипы вымышленных карликов жили, таким образом, где-то в Прикарпатье и представляли собой шахтёрскую общину, номадическое происхождение которой выдавала традиционная одежда их далёких предков. Агрессивные германские племена пришли сюда в поисках минералов и именно в таком виде застали бывших кочевников, ставших рудокопами.

   Желание отыскать корни связей между историческими фактами, конечно, вызывается и фактами иного рода. В области языка, например, возникает вопрос, почему в лексиконе английского среднего класса конца XIX в. фигурирует имя шумерской богини – Инанна. История переноса Инанны из шумерского пантеона в английский пантеон замечательна тем, что это имя сохранилось, несмотря на огромное Пространство и Время, правда, потеряв первый звук. В викторианском обиходе, когда няня для ребёнка значила больше, чем даже его собственная мать, было вполне естественно, что ребёнок называл именем незабвенной матери-богини наиболее могущественную женскую фигуру его миниатюрного домашнего мирка." [9]

   Предоставив богиню Иннану энтузиастам-думмузологам (полагаем, в данном случае мы имеем дело с так называемой "ложной этимологией"), обращаемся непосредственно к нашему предмету. Мы не ставим задачу выяснить, кто от кого произошёл, предшествовали даки гномам или гномы дакам, но сопоставление даков и гномов представляется нам весьма резонным, что подтверждает гениальную интуицию Тойнби-историка.

  1. Костюм.
  2.    Начинаем с этого пункта, поскольку на нём зиждет свою агрументацию А.Тойнби. В ответ принято возражать: дакийский мужской костюм был типичен для варваров и не содержал никаких особенностей:

       "Одежды скифов и даков представляли собой рубаху и штаны – никак не свойственные исключительно гномам. Скифский кожаный шлем-колпак лишь отдалённо напоминает колпак с длинным шлыком гномов – кстати, популярный у обычных людей в позднем средневековье." [10]

       Действительно ли это так? Рассмотрим вопрос подробнее.

    • Штаны и рубашка.
    •    Основа мужского костюма как у северных варваров, так и в последующие века, – вплоть до современности. Изготовлялись из белого конопляного полотна. Рубашка, длиной до середины бедра или до колена, иногда с разрезами по бокам, см. аналогичные рубахи славян, подхватывалась поясом. Штаны были белые, узкие, из шерстяной ткани (cioareci у современных румын), но не плотно облегающие ногу, а более широкие. [3] На основании этих данных невозможно провести адекватное сравнение даков с гномами. Нам не удалось выяснить, какие штаны носят гномы: источники не приводят подробных описаний, а в иллюстрациях и фильмах отмечен полный разнобой. То же самое относится к рубашкам. Таким образом, в данном пункте можно признать правоту оппонентов Тойнби.

    • Головной убор.
    •    А здесь торжествуют победу сторонники Тойнби! Характерным признаком благородного дака считался головной убор из войлока (а не из кожи, почтенные комментаторы Тойнби!) в форме изогнутого колпака; целый общественный слой выделялся по этому признаку в Дакии:

         "В социальном отношении в Дакии существовали два класса: знать – tarabostes (= родовитые граждане) и comati (= рядовые граждане). Знать носила головные уборы из шерсти или войлока, наподобие чепчика или колпака, похожие на фригийский колпак. От названия этого головного убора высшее сословие стало называться pileati (от лат. Pileus – круглая войлочная шапка). Рядовые люди ходили с непокрытой головой и из-за того, что они носили длинные волосы, их называли comati (от лат. Coma = волосы, кудри)." [4]

         Как известно, ношение колпака свойственно гномам. Нами было проанализировано 54 изображений гномов [2; 6; 7]; из них всего один оказался в кепке, и то лишь затем, чтобы юмористически оттенять своих колпаконосных собратьев. Германские гномы все поголовно имели колпаки, изогнутые кзади. Колпаки, изогнутые вбок или торчащие над головой, а также украшенные кисточками, звёздами или искрами [2], следует отнести на счёт позднейших интерполяций или ни на чём не основанной фантазии.

    • Плащ.
    •    Короткий плотный дакийский плащ, напоминающий кавказскую бурку, но без приподнятых плеч, многократно использовался при создании образа дака (см. фильм "Даки", Румыния – Франция, реж. С. Николаеску, 1963 г., где его носит сам Децебал). Семеро литовских гномов [6] одеты в типично дакийские плащи такого же фасона. Общераспространёнными являлись обычные длинные плащи, как у простого народа, так и у знати. Толкиен упоминает о плащах с капюшоном, что, в общем, тоже отмечено в дакийском костюме:

         "Зимой носился cojoc (= кожух, овчинный тулуп) с капюшоном, который крестьяне носят по сей день." [3]

      Следует уточнить, что в 30% случаев [2] были обнаружены гномы без плащей, что, однако, не опровергает тезиса: ношение плаща характерно как для дака, так и для гнома.

    • Обувь.
    • Чёткого соответствия не отмечено. Даки носили опинки – обувь из куска бычьей кожи, прикрепляющейся к ноге верёвкой, продеваемой через отверстия, – либо мягкие сапоги. У гномов преобладают невысокие сапожки, опинки не зафиксированы. Носят ли гномы башмаки? Ясно одно: босиком они не ходят.

       Итак, на основании полученных данных возможно говорить о сходстве даков и гномов. Сходство делается отчётливее, если от костюма перейти к более значимым реалиям.

  3. Связь с горами.
  4.    Даки оставались долго неизвестны античному миру вследствие особенностей географической среды: очевидно, их первичным локусом следует признать Трансильванское плато, окружённое Карпатами, из-за пределов которых они совершали набеги на греческие и римские поселения. "Даки к горам привязаны". Само название "даки" применялось античными авторами к племенам, обитающим в Карпатах или в непосредственной близости от них, в отличие от припонтийских, равнинных, именуемых "фракийцы" и "геты" [8].

       Кого в мифологии называют "горным народом"? Разумеется, гномов! Связь гномов с горами – деталь даже более постоянная, чем их малый рост (когда-нибудь в дальнейшем мы надеемся рассмотреть, в чём состоят различия между гномами и карликами-цвергами, хотя их сближение также правомерно). В немецких народных сказках, собранных Якобом и Вильгельмом Гримм, встреча гномов и человека происходит обычно в гористой местности; пусть не буквально, можно рассматривать как гномов заглавных героев таких сказок, как "Румпельштильцхен" и "Король с золотой горы". [7] Королём-Под-Горой именуется властитель гномов. Вспоминается также по этому поводу фильм "Нибелунги" Ф. Ланга. Эпизод превращения гномов в камень символизирует как бы возврат к праматерии. Гномы, так же, как и даки, представляются происходящими из вещества родных для них гор.

  5. Связь с сокровищами.
  6.    Где горы – там и сокровища. В случае Дакии сокровища не мифологические, а самые что ни на есть минералогически-ископаемые. До сих пор Румыния, а в особенности Трансильвания, содержит обширнейшие месторождения меди, золота, поваренной соли, нефти (последняя, впрочем, ещё мало интересовала античных завоевателей). Привлекало римских императоров, вынужденных ради собственной безопасности снабжать щедрыми подачками гвардию и плебс, главным образом дакийское золото. Действительно, простодушные даки, до установления экономических связей с другими народами, ковали из золота нагрудные бляхи для коней, предметы обихода и т.п. Неудивительно, что в представлениях римлян даки стали народом сказочно богатым, но при этом ревностно охраняющим свои сокровища.

       Печальна судьба даков! Из-за геологической прихоти, даровавшей им богатства, в которых они, по скудости своего быта и простоте обычая, в общем, не нуждались, даки были обречены на смерть. В определённом смысле, эта печаль иррадиирует и на гномов. Есть что-то насильственное в том, как сокровища гор приданы гномам, или, точнее, гномы приданы сокровищам. В отношении их у гномов больше обязанностей, чем прав: они их копят, охраняют, но, по-видимому, не тратят. Им приходится выполнять тяжёлую работу по поддержанию своего горного хозяйства в порядке: так, во французском фольклоре бытует поверье, что гномы периодически должны выносить золото на поверхность и проветривать под лучами лунного света. Иначе оно испортится – из жёлтого станет красным, что, по мнению гномов, снижает его ценность. Ценность – в чьих глазах? Кто наложил зарок? Для кого или для чего хранится золото? Гномы не признаются. Но, в случае опасности, они жертвуют жизнью, защищая непостижимую кладовую своей земли, – как это сделали храбрые даки.

  7. Связь с миром мёртвых.
  8.    Среди стихийных духов гномы, пожалуй, самые недоброжелательные к человеку, и даже диснеевские мультфильмы, изобразившие их маленькими трудолюбивыми симпатягами, не смогли изменить этого ощущения. Стихийные духи вообще опасны, они любят шутить над людьми, не вполне понимая, что наносят им вред, но гномы шутят особенно злобно и часто вредят с осознанным намерением. Возможно, это объясняется тяжестью стихии земли, но также вероятно, что на гномов проецируются черты мертвецов, не могущих примириться с тем, что они мертвы, и потому ненавидящих живых. Оставим в стороне связь между "земляными жителями" гномами и покойниками, погребёнными способом трупоположения, тогда как у варварских народов применялось трупосожжение; обратимся непосредственно к символике, объединяющей даков и гномов. Это символы горы и пещеры.

       Основываясь на разысканиях Мирчи Элиаде [11], мы можем утверждать, что гора – одновременно вертикаль и универсальный центр – соединяет все три зоны: небо, землю и ад. На горах воздвигали даки свои святилища-обсерватории; священная гора даков – Kogaionon (имя, очевидно, искажено) – упоминается историками (Cтрабоном, Геродотом). Следует напомнить, что вера даков подразумевала бессмертие души. Символ пещеры говорит нам о близких вещах: пещера, рождающее и поглощающее лоно, есть не что иное, как загробный мир. В пещеру ("подземный покой") удаляется, по рассказу Геродота, Залмоксис, где проводит семь лет; появление Залмоксиса из пещеры означает, что он умер и воскрес. (См. Геродот, История, 4, 95-96.)

       Вместе с гибелью дакийского народа неизбежно должны были извратиться его священные символы. Разрушены святилища, где чистые жрецы воссылали молитву Замолксису, связь с небом прервалась, остаётся связь с преисподней. Пещера из благодатного жилища отшельников и аскетов превращается в мрачное место, непригодное для человеческого пребывания. А царственные предки становятся зловещими мертвецами, готовыми мстить тем, кто пришёл на эту землю после них, со злобой, напоминающей злобу гномов.

  9. "Универсальный враг".
  10.    Отношение к дакам и гномам также никогда не отличалось благожелательностью. Об отрицательных образах гномов в народных сказках мы уже упоминали. Приведём также в пример сказку западногерманской писательницы Гертруды Штилле о мальчике по имени Клаус, который завёл дружбу с гномом; его мать и жители деревни поначалу не одобряют этой дружбы, но постепенно привыкают и даже, смягчённые вежливым обращением и мелкими, но золотыми, подарками, изменяют к лучшему своё мнение о гномах. Вскоре после того, как это произошло, гном, обещая Клаусу показать своё царство и сокровищницу, заманивает его в болото, где мальчик должен остаться по горло в грязи, пока его тело не пропитается смолами, после чего им будут кормиться в течение ста лет те, кого он неосмотрительно счёл своими друзьями. Это одна из самых впечатляющих детских книг! [5] Нас интересует даже не то, что конец у неё несчастливый, а почти буквальное совпадение финала с эпизодом, который обнаруживаем у Аммиана Марцеллина:

       "К рассказам об этом народе присочинено много вымысла в угоду слухам о свирепости даков. Сообщают, что, снаряжаясь в поход, они берут младенцев, отнятых у пленных женщин, и сажают их в бочку с подсоленной водой. Когда тело пропитается солью, дитя вынимают и возят с собой в чересседельной суме, причём в дороге, отрезая, едят мясо кусок за куском. Пища занимает мало места и не портится." (Amm. Marc. XХ, 14). [1]

       Эти редкостные гнусности, на самом деле, имеют довольно простое объяснение: историк времён Юлиана Отступника передаёт слухи, распространявшиеся в Траяновом Риме периода Дакийских войн. Речь идёт о народе-противнике, который нужно дискредитировать во что бы то ни стало. Отсюда и пропагандистские штампы, напоминающие недавние методы "холодной войны". Легионеров убеждали: вы идёте сражаться против извергов, пожирателей детей!

   Отдадим должное римлянам: одержав победу, они прославили мужество поверженного врага в камне колонны Траяна. И всё же враждебность, хранимая на протяжении столетий, даёт о себе знать. Образ даков дуалистичен. Они отважны – но первобытно-дики и жестоки. Они гибнут, оставляя вечное кровавое пятно на совести победителей. Проклятие, которое они посылают живым, равносильно обещанию вечной жизни для умерших.

   Да они её и получили! Как гномы скрываются в глубине гор, так прячутся даки в сердцевине истории императорского Рима и национального румынского самосознания, внушая исторический невроз каждому, кто осмеливается прикасаться к этим темам. Они охраняют некие сокровища, но что это за клад и какова его истинная ценность – мы не знаем, потому что тайное слово утеряно, и попытки найти его вновь пока не увенчались успехом. Каким образом идут поиски – мы только что попытались продемонстрировать. В конечном счёте, ни даки, ни гномы не стали ближе и понятнее для читателя, но мы и не ставили такой задачи; лучшее, чего можно пожелать этим народам, – пусть замкнутся в своей тайне, на которую можно долго любоваться. Потому что тайна – самое красивое, что есть в сказках авторских и народных и в длинной аморфной бессюжетной сказке, называемой историей человечества.

Литература

  1. Аммиан Марцеллин. История. /Пер. с лат. — Киев, 1906. — Вып. I. — Стр. 127.
  2. Брлич-Мажуранич И. Стриборов лес. /Пер. с серб. Илл. Ц. Йоб. — Zagreb, 1981.
  3. Джуреску, Дину К. Картины из истории румынского народа. /Пер с рум. — Бухарест, 1982. — С. 38.
  4. Там же, стр. 45.
  5. Маленькая Баба-Яга: Повести-сказки немецких писателей. /Пер. с нем. Илл. В. Пивоварова. — М., 1976. — С. 70 — 103.
  6. Сая К. Эй, прячьтесь! /Пер. с лит. Илл. М. Ладигайте. — Вильнюс, 1973.
  7. Cказки и легенды братьев Гримм. /Пер. с нем. С биографическим очерком и портетами Я. и В. Гримм и и иллюстрациями в тексте. — М., 1914. — Т. 1, 2.
  8. Страбон. География. /Пер. с др.-греч., ст. и коммент. — М., 1994. — С. 279.
  9. Тойнби А. Дж. Постижение истории: Сборник. /Пер. с англ. Коммент. Д.Э. Харитоновича, Н.И. Колышкиной — М., 1991. — С. 640 — 641.
  10. Там же, стр. 729.
  11. Элиаде М. Залмоксис: исчезнувший бог. /Пер. с англ. — "Бронзовый век", 1998, №22. — С. 90 — 106.
  12. Crisan J. H. Originii. / Bucuresti, 1977. — Pp. 176 — 178.
  13. Florescu F. B. Opincile la romani./ Bucuresti, 1957. — Pp. 23 — 25.
  14. Pârvan V. Getica: o protoistorie a Daciei./Bucuresti, 1982. — Pp. 9 — 31.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us

Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)