ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Этой ночью...

Этой ночью...

Этой ночью Дженни снова полетит к раскопкам дакийского святилища.

Странно, наивно, смешно: пока была живой, она так старалась приблизиться к истории, жаждала проникнуть в тайны прошлого! А теперь, когда прошлое вплотную окружает её со всех сторон – стенами замка, древними лицами и архаичными воззрениями его обитателей – как приятно хотя бы раз или два в неделю вернуться в прежнее состояние…

…Где она была своей собственной современницей, ровесницей году, в котором родилась. Это ненадолго. Это проходит. Разрыв будет увеличиваться с каждым часом – с каждым столетием. Годы будут стареть и умирать, мир будет меняться, и постепенно она перестанет быть самой себе ровесницей. Её неизменная молодость станет жёстче и непреклонней старости. Раньше она была историком – теперь превращается в историю сама. Миф, вливаясь в её артерии и вены, по каплям вытесняет остатки живой крови.

Если ещё не вытеснил…

Почему Влад не предупредил её об этом? Говорил только о том, как ей страшно будет пить кровь – а этого ей как раз вовсе не хочется. То, о чём он говорит как о влекущем и желанном, не имеет для неё никакой ценности. Но при взгляде на свои белые, полупрозрачные теперь руки вдруг выскакивает откуда-то и сдавливает шею испуг. Будто потеряла что-то важное. Когда – неизвестно. Но обнаружила потерю только теперь.

Ну так что же? Разве ты не знала, когда была маленькой мисс Макфарлен в огромных круглых очках, что отправляясь в этот долгий путь, должна быть готова ко всему? Разве ты не готова была пожертвовать чем-то (быть может, существенным и многим) во имя цели, которой хочешь добиться?

И ты добилась.

Она смогла убедить его, что пить кровь совсем не обязательно для того, чтобы жить… На своём примере! Уф, а ведь так боялась, что не получится… Зато главный страх позади. Влад сам захотел избавиться от этой привычки!

Вот тут-то и начались главные страдания.

Как можно больше времени она старается проводить с Владом. Но у него в этом ночном, подвластном ему мире больше дел, чем у неё, и волей-неволей приходится расставаться. А встречаясь после разлуки, даже недолгой, подмечать, ловить, отрицать и снова находить подозрительные мелочи. Необычно, против её, тёплую кожу. Покрасневшие губы. Разгоревшийся в глазах блеск. Свежее буроватое пятнышко на воротнике… Признаки, что ещё один человек недосчитается жизненной силы, а вскоре душой и телом присоединится к несчастному народу не-мёртвых!

И каждый раз: так ли это? Или у неё просто разыгралось воображение?

Ты слишком много тревожишься, маленькая бывшая мисс Макфарлен. Если он говорит, что больше не пьёт кровь, ты должна верить ему.

Должна? Тому, кто всё время своего правления умудрялся морочить голову и туркам, и западным державам? Тому, кто окружил своё властолюбие и жестокость таким забором богословских цитат и исторических обоснований, что сам уже не различает, где правда, где ложь?

Встряхнуть бы его как следует! Взять долото и молоток и сбивать, сбивать до боли эту средневековую кору предубеждений, обоснований и самозащит…

Но стоит представить, отчего эта кора на нём наросла – не хочется обижать ни одним словом. Хочется только жалеть. И любить. И прощать бесконечное множество раз.

Позапрошлой ночью они слетали в Трансильванию – посмотреть на дом, где он родился и рос до семи лет. Теперь там музей, в котором остались лишь некоторые подлинные вещи из его детства, и он показывал, какие именно… И, проведя ладонью по резьблёной поверхности сундука, с нежностью сказал:

- Вот – уцелел… Только он стоял не здесь, а возле окна. И мы с Мирчей, забравшись на него коленками, выглядывали в окно и ждали отца. Отец должен был приехать из Тырговиште, но вдруг с утра сказали, что не приедет. Что его отравили бояре. Мама закричала, схватила себя пониже груди – она тогда со чревом ходила. Мирча заплакал, а я не поверил. Сказал: будем ждать. И мы ждали – с утра до поздней ночи. Днём ещё были заняты ученьем, а к вечеру заняться совсем уже нечем стало. Об играх мы не смели и подумать. И только на закате – вон на той улочке показались факелы… Слух-то вышел ложным. Ну и радости было! Правда, мама после этого слишком рано родила сестрёнку, которую не успели даже окрестить.

В ответ на этот рассказ ей стало страшно сказать что-нибудь. Только обнять, погладить по голове… А он удивился, что это её так растрогало. Совсем обычный случай из детства. Даже радостный: отец вернулся, не отравили же!

И вот так с гим – во всём. На гору – с горы. Падение – и взлёт. Когда он говорит о своей стране, трудно представить себе леса кольев, которые воздвигались по его приказу. Когда они обнимаются, соприкасаясь своими не-мёртвыми телами, не возникает мысли о лжи. Когда ветерок с Карпат овевает им лица, само собой верится, что всё получится…

Это, и только это, даёт ей силы не терзаться подозрениями, когда его нет рядом.

Если бы ещё не другие!

Другие – не-мёртвые. Она всегда так охотно и просто завязывала дружбу! В университском кампусе никто не сказал бы, что Дженни Макфарлен злючка и плохая соседка по комнате! Другое дело, что посещения библиотеки всегда были для неё дороже студенческих вечеринок… Но в замке вампиров она не прижилась. Чувствует, что не прижилась. Ей не сказали ни одного дурного слова. Но не сказали и хорошего… За всё это время, что она пыталась здесь стать своей… Черноволосая красавица, чуть похожая на Эми, делает вид, будто не понимает её румынского языка. Только этот величественный старик, которого зовут Ипате, чья борода её сначала отпугивала, держится доброжелательно. Но говорит постоянно на какие-то отвлечённые темы. Слишком учтиво. Будто с гостьей…

Пора оставить надежду. Своей они признают её только в том случае, если она станет пить кровь. А она никогда делать этого не станет.

Поэтому она просто станет меньше встречаться с ними. Лучше полетит к дакийскому святилищу. Там будет ждать её историк – Мирча…

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)