ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Мариин грех

Мариин грех

Было то или не было, стояла тут, значит, одна деревня. А в двух верстах от той деревни стояли старые развалины. То ли древний княжий замок, то ли заброшенный монастырь. И крестьяне в той деревне строго-настрого запрещали своим детям к развалинам ходить. А дети, по вечерам собравшись в овине, шёпотом передавали, что видали над разрушенными башнями синие огоньки. Тут же плели правдивые истории про руку мертвеца, про волков и змеиное царство.

А от дедушек с бабушками слыхали они другие сказки. О смелых гайдуках да о прекрасном витязе Фэт-Фрумосе, который за тридевять земель ездил добывать Иляну Косынзяну, и тридевять царств дивились его доблести.

Среди тех детей были девочка Мария и мальчик Дэнилэ. Вот выросли они и поженились. Родня их союзу радовалась. Всё как водится – и руки отцовские целовали, и испросили благословения, и приданым сочлись, и свадьба три дня у них во дворах гуляла. Братья Даниловы помогли им своё жильё поставить: на краю деревни, от соседей неблизко. Ближе к тем самым развалинам. Другой бы кто побоялся, а молодые ещё и радовались: дорога - рукой подать, кто ни пройдёт – в гости завернёт. Скоро и сын у них родился. Жизнь как доброе вино – полной чашей пей!

И всё бы, казалось, хорошо, да что-то уж слишком часто стала Мария задумываться. Сидит, кукурузу лущит, а сама в небо уставилась. И что она там видит, и что там ей светит? А вечерком наденет чистую рубашку, вышитую безрукавку и мужа на хору тянет, где парни с девками пляшут да друг дружке бока жмут. Дэнилэ вначале соглашался, а потом серчать стал:

- Отстань! Мы что с тобой – жених с невестой? К чему женатым хора? Может, ещё прикажешь любоваться луной и звёздами? Лучше ляжем пораньше.

Мария и на это – за милую душу. Но едва лягут, Дэнилэ от неё – к стене:

- Спать, жена, спать. Покрепче поспишь – побольше наработаешь.

А бывало, Мария и одна бегала поглядеть на хору. Без пары. Стоит и смотрит, будто незамужняя.

   Вот однажды задержалась Мария на винограднике. Лето – работы много: не заметила, как стемнело. Ну, она со всех ног к себе. На дворе скотине корм задала – скорей, скорей, вот уже и вовсе ночь на дворе. Ночь безлунная, лучину тратить жалко. Только и света, что от звёзд. Открывает дверь из сеней в горницу. На лавке сын, с головою накрывшись кожухом, спит, а на кровати – муж, к стене отвернувшись. Впотьмах, чтобы не разбудить, раздевается Мария...

А мальчик под кожухом плачет. Хочет позвать её, предупредить, но боится.

   …Скинула Мария безрукавку, потом юбку. Развязала платок, распустила косу. В одной рубашке подошла к постели, отряхнула босые ноги от соломы и вскользнула под одеяло. Погрузила в подушку усталую голову. А не спится: отчего-то зябко. Потянула край одеяла - и будто кипятком на душу капнули! Рядом с нею не муж, а другой кто-то, длинный и холодный. Вся постель от него застыла. Что делать? Щеколду-то на дверях собственными руками задвинула! Не добежать, не открыть – настигнет… Так и замерла, будто ничего не ведает. И тот, другой, не шевелится. Ждёт. Потом вдруг заворочался, приподнялся, и во тьме взошли над Марией два красных круга – два горящих глаза. Пять пальцев, как сосульки, провели по лицу, шее, на грудь спустились – а пальцы-то с когтями... Закричать бы, но воздуху не стало.

   Всю ночь мальчик дрожал и слушал, как этот страшный что-то с его мамой делает – то и дело чмокает, наверно, ест её. Когда проскрипел сиплый петух своё "Кукареку!", мама стонать перестала, а страшный убрался.

Дэнилэ с утра себя нашёл там, где вчера свалил его сон. Не в постели - на задворках собственной хаты. Голова словно вином притиснутая, хотя, вот вам крест, вина с воскресенья в глаза не видал. "Вот напасть! Что такое приключилось!" Глаза кулаками кое-как продрал, штаны подтянул и заявился в дом. Жена кукурузную муку для мамалыги просеивает, только спина под рубахой ходит. А обернулась Мария – так и прошила его оторопь. Что такое? Мария – ну, она и есть Мария, по дому работает, сына его растит… С чего вдруг так похорошела? Глаза – глубокие колодцы поздней осенью. Губы - кровь на малине.

И почему не обрадовался Дэнилэ её красоте?

– Как спалось, Маричика?

– Дурной сон видела.

Дурной сон рассказывать нельзя, не то сбудется.

А она и не спросила, где он ночью пропадал...

Сын их смотрит исподлобья и молчит.

День минул быстро – в трудах, в заботах. А отправляясь ко сну, Мария плотно двери затворила, каждую щёлочку перекрестила. "От кого бережёшься?" – Дэнилэ хотел спросить, да не успел: так в сон потянуло. А Мария не спит, и ребёнок не спит. Исполнилась середина ночи – и слышно: кто-то ходит возле хаты, кто-то в окна заглядывает. "Дэнилэ, Дэнилэ!" – не добудишься. Одна надежда – на крест… Господи, спаси! Щёлки крестила, а окно-то перекрестить забыла! Через окно и вступил он, чернее тьмы ночной. Дитя бедное под лавку забилось, а Марию кто-то обнял, как сырая земля домовину. Плотно, до последней косточки. Чем дольше её из объятий не выпускает, тем теплее становится. Или это она через него похолодела? До смерти плотно - не вырвешься. Значит, так уж и оставаться – внутри объятий. А пальцы сами перебирают-гладят его кудри…

Следующей ночью она не запирала дверей.

– Мария, что это наш сын всё молчит?

– Дети есть дети. Подрастёт – разговорится.

– Что-то ты бледная. Работать не можешь, ветром тебя шатает. Может, заболела?

– Нет, здорова. Так просто, обленилась.

– Мария, а что это у тебя на шее?

– Ничего там нет, на шее.

– Нет, ты развяжи платок. А ну, живо! Слышала, что я сказал? Откуда эта ранка?

– Не помню! Должно быть, шла мимо дерева и об острую ветку шею поранила.

– Когда же такое бывает?

– Ну, значит, щепка из нашего забора! Пчела укусила! Да что ты прилип? В чём ты меня винишь?

Не в чем тебя винить, Мария? Когда из-за пересудов по родной деревне не пройти! Соседские жёны прыскают во все стороны, а за спиной шепчутся. А вчера тебя на руках принесли с виноградника, где упала и осталась лежать с белым лицом. А ты, как открыла глаза, ещё и родных утешала:

– Пустяки, солнцем голову напекло.

Знаем мы твоё солнышко полуночное!

Что поделаешь! Горазды бабы чудить. Одна тоскует, что никто её не берёт, другая женихами перебирает, а третьей, если не выпало царского сына под венец повести, так уж и свет ей не мил. Горазды они мужьям головы морочить и мнят, что любого обмануть могут. А на самих если блудная блажь найдёт, то будь хоть пройдоха, хоть цыган, хоть глиняный горшок, на палку насаженный – писаным красавцем покажется. Таковы они все от рождения. Хоть им кол на голове теши – не исправишь.

Дэнилэ видит, что сам тягаться не силён. Созвал мужчин со всей деревни караулить. Столько народу в хату набилось – не продохнуть. Кто-то под полой жбан не пустой притащил – для храбрости. Кто-то принёс плачинты с укропом, кто-то – круг колбасы. А где выпивка с закуской, там, известно, разговоры… Так заговорились, что поздно спохватились: а где Мария? Разбрелись её искать по всем окрестностям. К развалинам, конечно, не пошли: кто же среди ночи на верную смерть отправится? Зато виноградники обыскали исправно.

Долго ещё, вспоминают, они бродили. Мария же под утро вернулась, легла в постель. А встать уже не смогла.

В доме не убрано, не готовлено. Угрюмый ребёнок играет в углу: колет щепкой руку и выдавливает капельки крови. Дэнилэ бродит по горнице: от окна до печки, от печки до окна.

– Мария, есть хочешь?

А она уже и говорить не в силах. Еле губами шевелит: "Нет".

– Напиться подать?

Опять – нет.

– Ну, что делать! Пойду цветы собирать. Не ешь ты, не пьёшь, разве что обложить тебя цветами осталось, как покойницу.

Мария руку подняла – и снова уронила.

– Что, Мария, теперь помирать собралась? Сына сиротой, меня вдовцом оставить? Никто нам теперь рубахи не выстирает, никто нам хлеба не испечёт, да ладно, тебе-то какое дело! Так ведь и помереть у тебя не получится. Большой грех на тебе. Не примут там, на небесах, твою душу. Не думала об этом? А о чём думала, когда мерзости этой, нечисти могильной целовать себя позволяла?

Мария от этих слов даже как будто выздоровела. Присела на кровати. Глаза полыхнули.

– Ни о чём не думала. Себя не помнила.

Пощёчина мужа её обратно на кровать уложила. А до того Дэнилэ ни разу жену не бил. У самого щека вспыхнула. Присел рядом, погладил её руки. Тоненькие стали, будто в них не кости, а былинки:

– Прости. Ты передо мной не виновата. Слыхал я, сколько у них хитростей. Сумеют и жену от мужа отвратить.

Мария на него не смотрит.

– Он тебе что-то говорил? Имя своё? Какого сословия был, пока земля не взяла? А может, где его положили?

– Имя сказал.

Чуть слышно призналась. Дэнилэ понял:

– Шепни мне на ухо.

А выслушав, суров сделался:

- Вот, значит, как? Пока жив был, женщин любил, и после смерти не успокоился. Ничего, найдётся и на него управа!

Надел шапку, схватил топор, да в сени.

– Дэнилэ, ты куда?

Так ведь ясно, куда!

– Не ходи, Дэнилэ!

– Пойду! А станешь удерживать – подумаю, что того спасти хочешь.

Только и мелькнула за окном овчинная шапка.

Дэнилэ-то не вернулся. Но и незваный гость ночной более не наведывался. А Марии на второй день полегчало. На третий – пожевала хлеба, выпила кружку воды. К вечеру четвёртого – спустила ноги с кровати.

После болезни крепко она переменилась. Такая стала богомольная – ни одной праздничной службы не пропустит. Голову чёрным платком обмотала – волоску не выбиться. Молитв знает столько, сколько ангелов одного святого охраняют. Теперь уже про неё в деревне дурного слова никто не молвит! Молодухи и девушки её побаиваются. Рядом с ней и песни затихают, и шутки не шутятся – ну как вдова осудит?

А молва не замолкает. Дескать, да, ничего не скажешь, исправно поминает вдова покойника – но лишь днём. А что ни ночь, с боку на бок вертится, крестится, то встаёт, то ложится, ледяной водой в лицо себе плещет – ничего не помогает: мерещится ей тот, другой. И все молитвы псу под хвост. Но вы не верьте: может, врут из зависти грешные люди

А сын Мариин, сколько помнят, боялся и не любил матери. И так и не женился никогда.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)