ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Госбезопасность против графа

Госбезопасность против графа

У сотрудников госбезопасности нелегкая служба. Недолго и здоровье потерять в неслышно гремящих боях невидимого фронта.

А начиналось так обыкновенно. Информация к размышлению: по чьей-то халатности (виновные получат взыскание) на территории Социалистической республики Румыния до сих пор находится замок, принадлежащий не государству, а частному лицу, не то графу, не то князю. Как сообщают достоверные источники, сказочно богатому. Задание: сокровища, нажитые потом, слезами и кровью трудового народа, необходимо возвратить народу в лице лучших его представителей. Графа или князя при попытке к сопротивлению... поскольку жизнь его неспособна представлять никакой ценности для общества... одним словом, sapienti sat, что значит - умный поймет. А дураков на такие дела не посылают.

Для выполнения задания были выделены двое. Их имена и фамилии до сих пор засекречены в спецархивах, а псевдонимы давать не хочется, чтобы не путать с людьми, совершенно непричастными к этой истории. Итак, обозначим их: Первый и Второй. Поскольку их звания, внешность и семейное положение опять-таки засекречены, позволим себе всего лишь намекнуть, что Первый был более опытен, а Второй ему подчинялся.

Итак, двое отправлялись в путь на служебной машине. Нам неизвестно, насколько они отождествляли себя с двумя Фэт-Фрумосами, которые отправляются сокрушить змея в его логове; может быть, что и не отождествляли. По крайней мере, вслух Второй ругал неремонтированные горные трассы, на которых вот-вот лопнут шины, а также беспокоился, как бы не нарушить конспирацию в замке, а Первый разъяснял, что если объект один или с несколькими слугами, то конспирация не понадобится. Конечно, объекта можно арестовать, но это не всегда удобно.

Когда они проезжали последний перед лесом населенный пункт, то затормозили у крайней хаты. Толстая хозяйка с головой, покрытой национальным платком, развешивала белье под солнцем, уже наклонившимся из зенита. При виде сверкающей машины и официальных физиономий гэбэшников она подхватила мокрые белые рубахи и штаны и бросилась в дом, откуда сейчас же заревели дети.

- Товарищ! - окликнул ее Второй. - Куда вы?

А Первый приступил к делу:

- Как проехать в замок?

Хозяйка, заподозрив, что на сей раз все обошлось благополучно, робко высунулась с крыльца:

- Вам это к графу?

- К графу.

- К Дракуле?

- Да, к Дракуле.

- А не ездили бы вы к Дракуле, - следуя лучшим сказочным обычаям, посоветовала крестьянка.

- Почему? - машинально спросил Второй, хотя ответ был ему не нужен - он все равно не знал бы, что с ним делать.

- Так ведь он... да неужто сами не знаете?

- Нет, не знаем, - так же машинально подыграл ей Второй.

- Нет, не стоило бы...

- Ну, не стоило бы, так не стоило.

- Ну да ладно, так и быть, скажу.

- Да скажите.

- Он - так оно и есть - упырь!

- Не волнуйтесь, мы сильнее! - загоготал Второй и шутливо состроил ей рожки, будучи избавлен от предрассудков, но Первый, которому уже начала надоедать беседа, громко оборвал ее:

- Как проехать?

Крестьянка от неожиданности также перешла на телеграфный стиль:

- Вот туда. Там дорога. Ведет в лес. В лесу найдете сами. Или Дракула вас найдет.

Долго она смотрела вслед проезжим, прикидывая в уме, какие власти сильнее - прежние или нынешние, да так ничего и не решила. А на дороге, ведущей в графский лес, уже изглаживались клубы золотой, словно колосья, пыли.

На сухой серой земле перед корнями первых лесных деревьев пролегала невидимая, но вполне определенная граница. Лишенные воображения гэбисты пересекли ее колесами автомобиля, не заметив. Качество дорожного покрытия было отличное. Второй крутил баранку. Первый обозревал окрестности: природа не вызывала в нем эмоций, но лесной воздух и зелень - полезны, он читал об этом в журнале "Огонек"[1]. К тому же нельзя забывать о бдительности... Но кругом ни души, ни приметы засады. Ни человека, ни зверя, ни мельчайшей травинки - ничего, кроме стволов и нижних ветвей недосягаемо-огромных елей. Неподвижная тишина. Дорога однообразно сворачивала через равные промежутки, и начинало казаться, что это езда по кругу, которая никогда не кончится, но надо продолжать ехать, потому что в этом состоит задание.

Еловый полумрак сделался гуще. Первый высвободил из-под рукава часы. Стрелки из вороненой стали отмерили десять минут восьмого. С представительницей местного населения разговаривали в пять минут четвертого, значит... Че-ты-ре часа? Если верить карте, не настолько велик здешний лес, чтобы колесить по нему четыре часа и так-таки никуда не добраться...

- Бензина мало, - предупредил Второй, и бензин сейчас же кончился. Пока Второй наполнял бак из запасной канистры, Первый вышел, чтобы размять ноги и опорожнить емкость иного свойства. Во время этого занятия Первый случайно посмотрел вверх и едва не потерял равновесие вследствие неожиданного головокружения. Какова же высота этих елей? "Верхушками небо подпирают", - шепнул ему внутренний голос. Скорее слышима, чем видима, захлопала крыльями большая птица... Нет, природа не вызывала в Первом симпатий.

С полным баком бензина тронулись дальше. И опять изгибалась дорога.

- Мне эта елка знакома, - тихонько признался Второй. - Мы тут проезжали.

- Елки все одинаковые.

- Нет, у этой сломана ветка, а ствол оброс грибами. Заметь ее.

Полчаса спустя было еще достаточно светло, чтобы гэбисты могли вторично поздороваться со старой елкой, у которой сломана ветка, а ствол оброс грибами. Тогда они повернули обратно, чтобы через полчаса различить не по левую, а по правую руку очертания елки со сломанной веткой и стволом, обросшим грибами.

- Тормози! - закричал Первый. И продолжал тише: - Заночуем тут. Не могу больше видеть эту распрочертову дорогу.

- Дорога, - пролепетал Второй.

- Что - дорога?

- Дороги нет.

Действительно, только что в смолистой лесной темноте впереди и сзади от них остаточно, призрачно светилась дорога. Сейчас же она исчезла, подобно ковровой дорожке, которую кто-то выдернул из-под колес, смотал да и был таков с нею. Первый и Второй переглянулись и промолчали. Они сидели, не в состоянии покинуть автомобиль, пугая друг друга бледными пятнами лиц.

- Я все думал, - жалобно заговорил Второй, - что мне эта ель напоминает? Знаешь, что: похороны. Хоронят с еловыми ветками...

- Не можешь выбрать тему повеселее?

- Могу. Есть хочется.

- Спи. Во сне есть не хочется.

- Ладно. Тогда ты иди на заднее сиденье.

Первый, преодолевая страх, который не сумел бы рационально объяснить ни начальству, ни самому себе, распахнул дверцу. Он высунул ногу в незнакомое, темное и чего-то жаждущее пространство, затем медленно опустил ее носком вперед... и отпрянул всем телом. Земля вздулась под его ногой, утробно заскрежетала! Будто что-то заворочалось в ее подноготной душе... магма? Зверь? Она сама? Первый, хлопнув дверцей, выпалил из пистолета - брызнули комья и камни. Скрежет отступил.

У Второго сдали нервы:

- Господи! Нам надо покаяться. Давай покаемся, и Бог нас простит.

- Ты что, религиозный?

- Был... Меня мама учила молиться.

- Я так и знал, что ты врал в анкете.

- Ну и погибай со своей анкетой, а я жить хочу. - И, взгромоздившись на колени на узком переднем сиденьи, взмолился: - Господи! Что в органах состоял, грешен! Что неповинного человека убить намеревался - грешен!

Его голос прервался. Издали катился шум, по сравнению с которым подземные звуки напоминали шуршание ветра в деревьях - или прикосновение к тончайшему девичьему слуху едва распускающегося поутру цветка фиалки.

- Бог внял твоим молитвам, - съязвил Первый.

Шум съежился до звука двигателя внутреннего сгорания. Невидимый, но, представляется, не нашей модели автомобиль остановился, и голос прозвучал из тьмы:

- Владетель здешних мест зовет вас в гости. За вами прислан экипаж.

- Но у нас машина... - Служебная, едва не добавил Второй, за что укусил сам себе палец.

- Не заботьтесь о ней.

- А откуда ваш господин знает, что мы в лесу? - спросил Второй по пути, но посланец графа не ответил. Ответил Первый:

- Услышал твои вопли вместо Господа.

А пока они едут, мы тут песню споем.

Через пять минут очутились у замка. Пока в неосвещенном дворе происходило некое деловитое феодальное копошение (не то открывали ворота, не то опускали мост), замок маячил перед глазами доисторическим чудовищем с острой хребтиной башен. Доисторические звери с острыми когтями и зубами, с чешуей, истекающей слизью, были на цветных картинках в иностранной книге, которую Первый листал в гостях у приятеля. Черт, почему так вспомнилось детство? Тот мальчик - белокурое создание, наступивший на линию солнца у книжного шкафа, - став мужчиной, не принял социалистических преобразований; а гимназистами были неразлучны, играли в рыцарей... Гэбистов сопровождают, едва ли не подкалывая копьями в спины, по винтовым колодезным лестницам, по извилистым коридорам, в конце которых обнаружилась низкая дверь, а за нею - радушно расстеленное полотно света, стол, накрытый к трапезе, и господин граф собственной персоной. В домашней бархатной куртке, надевший мягкое выражение на свое лицо, он не показался особенно грозен. Пригласил дорогих гостей отужинать. Сам же устроился в кресле напротив.

Гэбисты ели сперва неуверенно, опасаясь яда, подозрительно косились на графа, но все было очень вкусно и ничто, по-видимому, не было смертельно. И вот они жадно опустошают фарфоровые тарелки и обливные миски, орудуя: один - деревянной ложкой, другой - серебряной вилкой. Ели чорбу, закусывая рыхло-спелыми ломтями хлеба. А властелин леса и замка восседает в своем кресле, как на троне, созерцая вторгшихся в его владения, словно давно не принимал у себя гостей. Да, ведь давненько уже не принимал! Так давно, что уже и отвык.

После еды и вина Второго обуяло благодушно-вздорное настроение. Первый держался настороже. Дракула откинулся на спинку кресла, заложив ногу за ногу, Второй широко уселся на стуле, уперев руки в колени.

- Итак, господа, - начал Дракула, - я понимаю, чему обязан вашим посещением. Уж больно не нравится кое-кому, что я спокойно живу в своем замке, на горах, где никому не досаждаю, среди своего леса...

- Здесь нет ничего вашего, - птичьим голосом опроверг его Второй.

Дракула удивленно вздернул широкие брови:

- Как же это?

- Лес... сам вырос. Да. Сам вырос, вы его не сажали. - Второй игнорировал пинки под столом Первого, пытавшегося напомнить, что они не на политзанятиях. - А замок построен руками таких, как мы.

- Таких, как вы? - еще сильнее удивился Дракула. - Так вы замки строите? Вот не подумал бы. Ну, сам Бог вас послал! Попрошу показать, сильны ли вы в вашем искусстве: пристройка совсем обвалилась...

- Нет, мы не умеем строить замки, - сознался Первый и замолк, смущен глупой фразой. Вино, должно быть, сказывалось, хотя, он думал, что всего лишь пригубил.

- Я тоже думаю, что вы замки не строите. Тогда что означают ваши слова?

- Ч-то... замок построен руками трудового народа, - включился в беседу Второй. Ему не хотелось говорить. Его тело мечтало о пышной постели где-нибудь в опочивальне замка, или, на худой конец, о доброй охапке сена поблизости от теплой конюшни.

- Так вы, значит, трудовой народ. И как же вы трудитесь? Замки вы не строите, хлеб не растите, не торгуете, одежды не шьете... Хоть нет мне нужды прибиваться к трудовому народу, я умею то, чего не умеете вы. Умею водить полки в бой, умею и сражаться простым лучником. Умею сапожничать... Вы сумеете починить ваши башмаки?

Первый чем угодно поклялся бы, что его правый ботинок был абсолютно цел, но взгляд графа отклеил у него подошву.

- У каждого своя работа, - разозлился Первый. - Мы защищаем Румынию от врагов социализма. Граф, вы живете, как на необитаемом острове. Империалисты не дремлют. Сегодня, как и много лет назад, наша многострадальная земля на пути всех бед, как назвал ее средневековый хронист, вновь находится в зоне чужих стратегических интересов...

- Вот как? Допустим, это так: я ведь стар, а ныне многое изменилось. Но ведь я тоже защищал эту землю от турок пять столетий назад. Чем я провинился перед вами?

- Вы были кровавый изверг, - заявил Второй. - Вы истребляли свой народ.

- Но ведь каждое правительство истребляет свой народ. А зачем же оно еще нужно, правительство?

- Какой-то странный у нас разговор, - не выдержал Первый.

- Странный и бесполезный. Если новая власть сильнее моей, то я готов ей подчиниться. Как мне доказать свою преданность новой власти?

- Отдайте ваши сокровища!

- Вот как? С удовольствием. Я напишу записку лакею, он проведет вас и все отдаст. Сам я плохо себя чувствую сегодня. Иногда я месяцами не выхожу из своего кабинета, общаясь со слугами посредством писем, они знают мой почерк... - Приговаривая таким образом, Дракула нагнулся к заваленному свитками письменному столику, вывел на клочке желтоватой плотной бумаги гусиным пером несколько строк, но записку гэбистам не отдал, а помахал ею перед их носами, сложил и спрятал в карман. - Минутку, я забыл оформить дарственную.

Он опять склонился над бумагами, подставив недобрым гостям затылок с завитками черных седеющих волос над воротником куртки. Многоопытный мозг Первого не допускал ошибок. Негромко хлопнул выстрел, и господин граф, кровавый изверг и победитель турок, упал, не успев даже застонать, лицом, или, вернее, тем, что от лица осталось, прямо в старинные пергаменты.

Из головы Второго разом улетучился весь хмель, оставив резкую, как после бреда, неприглядную реальность:

- Что ты наделал? Теперь мы пропали!

- Заткнись, - прошипел Первый. - Все в порядке. Предъявим записку, скажем, что у его сиятельства очередной припадок меланхолии. - Он обыскивал труп, недоумевая, как тело успело остыть. - Ну вот и она. Записочка правильная, не обманул. Хм, и подпись: "Дракула". Цепешем себя вообразил, значит. Ну да, вырождение, болезненные фантазии... Ну, пошли! На что ты уставился? Крови не видел?

Второй, выпучив глаза и в немом крике раззявив рот, указывал пальцем на крохотный окровавленный кусочек плоти, запятнавший полированную столешницу. Первый пригляделся и заметил, что... да, проклятый ошметочек полз, именно полз к мертвой голове! И тотчас же Второй, подкошенно, словно парализованный, рухнул на стул, потому что граф дернул ногой!

- Что за глупости! - начальственно вскрикнул Первый, но убитый выпрямлялся, обратив к ним перемешанное ударной волной лицо, невнятно вопрошая: "За что? Зачем?" Вытянулся во весь рост, а то, что было головой, колыхалось, шевелилось, вырванные выстрелом куски черепа, мышц и кожи находили свои места. И вот - перед ними стоял Дракула, целый и невредимый, чьи зрачки полыхали ярче меркнущего света, а острые ногти графски-белых рук стремительно росли и загибались. Дракула невозмутимо выплюнул пулю и, оскалив увеличившиеся, подобно ногтям, клыки, увлажненные голодной пенистой слюной, произнес:

- Ну-с, господа, а вот теперь поговорим по-другому...

...........................................................................................................................

Вот так и прибавилось обитателей в замке вампиров.

В небесах распростерла медные крылья полночь. Государь прошествовал в свой голый каменный тронный зал. Взял он с собою витую плеть. При жизни эти двое были злые и неуступчивы; коль скоро и после смерти не подчинятся, придется их вразумлять.

Новопосвященные приближаются к ступеням трона, прикрывая горло, сердитые и растерянные оттого, что их так неожиданно и грубо победили. Дракула, пока еще без физического воздействия, взглядом гнет их к полу, принуждая поклониться. Оказывается, он ошибался в них! Бывшие гэбисты, угадав, что от них требуют, низко склоняются, а Первый по собственной инициативе целует повелителю каблук.

- Хорошо, я доволен вашей покорностью, - поощряет их Дракула, брезгливо стирая поцелуй о подножие. - Будете моими ратниками. Но прежде испытаю, на что вы годны.

Пускай на носу зарубит себе непомерно возгордившаяся новая крепость, каково спорить с государем!

[1]"Огонек" ("Флакэра") - массовый румынский журнал. По крайней мере, во времена Чаушеску. Как сейчас, не знаем.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)