ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Тристии

Тристии

Главное, чего я никогда не прощу Скопасису, - своего одиночества. Птицы, едва отрастив перья, уже вьют гнезда, а я и через сто лет остаюсь ребенком, недостойным взрослой жизни.

Когда Скопасис притащил меня в охапке своих ручищ, моя первая ночь шевелилась, и бродила, и переливалась голубым, из-под каждого гриба высовывалась луна, хотя на небе ее и не было. Теперь я знаю, что за белые тени двигаются по ночам на горах. Они ругали Скопасиса - за что? я тогда не понимал, я думал, за то, что он меня украл, и напугал, и сделал больно, хотя горло уже почти не болело. Они сокрушались, как же я такой маленький буду спать в сырой земле, и раздобыли для меня одеяло, а я навязал его на себя, как тогу. Они смеялись. Золта соскребала со щеки лишайник. Я был римлянином среди этих дакийских чудовищ.

Они сказали: потерпи, римлянин, скоро ваших среди нас будет все больше и больше.

Но зачем мне это?

Золта всегда была добра ко мне. Она позволяла играть в своих сыпучих, как пшеница, волосах, и пускала полежать внутри пустого живота, проеденного муравьями, - солдаты вырезали из нее нерожденного ребенка. Я оправдывался, что мой отец всегда говорил, к побежденным следует проявлять милость, и она повторяла поверхностно-скользящее "да-а, да-а" и покачивала меня внутри темной колыбели, инкрустированной муравьиными дорожками, но глаза ее витали где-то над лесом, а потом она вытряхивала меня на землю и уходила гулять одна в поля, где мыши ядовитыми зубками перемалывают упавшие зерна, или к нашему повелителю, у которого один глаз видит прошлое, а другой, сморщенный и затянутый веками, - то, что существует или не существует сейчас. Между ними никогда не случается того некрасивого, как между конем и кобылой, - ведь я подглядывал. Днем они просто лежат рядом, скрестив синие руки, и по их лицам гуляют живые тени.

Никто не живет без пары. Через сто, двести лет или больше, все равно находят.

Я был глуп. Я плакал. Я просился к своим родителям. Они не удерживали меня, сидя вокруг костра луны с лицами голодных статуй. Единственным напутствием было: "Не забудь, сердце должно остановиться от недостатка крови. Только тогда совершится смерть и новое рождение". Я старался забыть, пока пробирался среди подлеска - быстрым шорохом, и по небу - на крыльях. Наконец я увидел поля, и дома, где живут ветераны, и яму для глины, в которую позавчера упал и разбил кожу повыше колена - вот, засохшая корка еще не отстала от черной ссадины. Но теперь колосья отливали металлом, и я слышал, о чем перешептываются животные в хлеву шерстяными младенческими голосами, и каждая щепка пела мне на свой лад из такой глубокой тени, где не различил бы даже плуга человек с самым зорким глазом. Тогда я бросился лицом вниз и лежал так, пока не осознал, что должен идти в свой дом, потому что не имею права в него вернуться.

Смешно, как легко получилось всползти по стене. Родители спали, обведены красной каймой своего тепла. У матери в озерах морщин под глазами остывала соленая влага. Пенула отца была брошена у изголовья, и пыльные сапоги скрючились под углом покрывала, свесившимся к мозаичному полу, - он много находился за день... Я не знал, хватит ли сил у меня на обоих, но мать, ее-то я должен забрать с собой, она же мне нужна! Она меньше отца, и кожа у нее тоньше.

Я кряхтел, трудился, клыки мои были еще молочные, неопробованные, они скребли, скользили по коже, и вдруг! Это было невкусно, все равно что лизать железо, и однако я понял, что всегда хотел именно этого. Жар брызнул на простыню и расплылся пятнами, перетекая на пол, отцовские сапоги гляделись в лужи, но сердце не остановилось. Оно колыхалось, как жидкий новорожденный сыр в мешке, а стены повторяли "сынок Тиберий сынок Тиберий"...

Я их больше не найду.

Я просил Скопасиса отвести меня к повелителю, чтобы он отыскал в Риме или Дакии моих отца и мать. Это было под запретом. Кто смеет указывать повелителю? Он носит пурпурный плащ поверх конопляной рубашки, и его называют то Траяном, то Децебалом. Он сам требует к себе, когда считает нужным. Не считано, сколько лунных отметин спустя он позвал, и я склонил голову и не поднимал ее, пока он говорил.

- Я больше не преследую римлян. Можешь ли ты отличить среди моих подданных дакийца от римлянина? У всех у них теперь общая судьба: злокачественное преображение, за которым последует преображение истинное, но когда оно наступит - пока не видно... Что же ты от меня хочешь? Где мне искать твоих родителей: неужели в прошлом, еще не разрушенном Риме, куда они вернулись, страшась и горюя? Мне жаль их. Впрочем, у них, кажется, оставалось еще двое сыновей?

Я с трудом поднял взгляд, придавленный его голосом, и огляделся по всем сторонам света. Что-то непоправимо изменилось в составе этой земли. Складки гор легли по-другому, и на вершинах вмораживались в глыбы неподвижных звезд черные леса, отгораживая нас от других стран и народов, а в пределе лесного круга на месте храмов Солнцу и Аполлону воздвигались другие храмы... Я посмотрел на повелителя и увидел, что на нем нет никакой одежды, а тело его походит на человеческое не больше, чем на древесное или на тело горы. И тогда я закричал ему:

- Ты не мог пожалеть их раньше? Когда я был жив! Когда нами еще не пугали и не брезговали так, как сейчас!

Его голос ни на гранит не изменился, когда он ответил:

- За такие слова любой из моих подданных подвергся бы изгнанию. Но ты ребенок, и я обойдусь с тобой, как с ребенком.

Бесполезно сопротивляться, когда он перекинул меня животом через колено и вздернул на мне тунику и одеяло, но Золта перехватила в воздухе его руку:

- Постой, не бей! У каждого свое горе, и ему от этого не станет легче.

С недавних пор я мечтаю подстеречь девочку, похожую на римлянку, - такие изредка рождаются среди нового народа. Я заплетал бы ей косы и поделился своим одеялом, мы будем играть между землей и лесом, и наши невыросшие слезы послужат подпорой дакийскому небу.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)