ГОЛЕМ
Знахарь

Знахарь

Он сошёл на железнодорожном вокзале города Сучава в одиннадцать часов сорок пять минут. Он привык спать, есть и вообще временно обитать в поездах безо всякого дискомфорта, а потому чувствовал себя бодрым и готовым к работе… А работы будет ого-го! Намеченные клиенты тут же раззвонят своим знакомым, что он в городе, а те будут упрашивать помочь… В совокупности это сулит круглую сумму.

Хотя в обычное время он предпочитал одеваться из магазина "Шоп", приобретая там цивильные костюмы, сейчас красовался в подобии спецодежды: белые брюки, широкий кожаный пояс, в три оборота обвивший талию, традиционная вышитая рубаха. В сафьяновом саквояже, придававшем его особе штрих старомодной загадочности, содержалось самое необходимое: смена белья, четырёхполосная вчерашняя газета, пригодная для чтения и для отрывания листов на всяческие нужды, инструмент под названием "набор туриста" (ложка-вилка-нож-штопор), умывальные принадлежности, складной стакан, карты простые цыганские и входящие в моду карты Таро, а также эфемериды. Всевозможные избыточные предметы антуража, наподобие сушёных лягушек, костей и хрустальных шаров, он не признавал, считая их пошлостью.

Такой же пошлостью он считал слово "маг". Предпочитал, чтобы его называли знахарем. То, что по паспорту он – Тудор Дяк, знали немногие… Да, от него не было скрыто, что милиция называет таких, как он, мошенниками. Но чтобы возбудить дело о мошенничестве, необходимо заявление потерпевшего, а потерпевших до сих пор не находилось. Даже крепко недовольные клиенты не решались доносить на того, кто порчу снимает. "Как снимает, так, значит, и наведёт – свяжись ещё с ним!" - думают. Ну, суеверный народ, что с них взять…

По-крестьянски крепко сложённый, пересыпающий обращённую к клиентам речь красочными пословицами и поговорками, Тудор не был самородком из народа, за которого себя выдавал. Правда, корни его залегали в молдавской деревне – а у кого они, спрашивается, не в деревне? – тем не менее, ближайшие родственники принадлежали к сельской интеллигенции: мама – учительница, папа – агроном. Что касается двоюродного деда со стороны матери, так тот вообще далеко двинулся: его труды найдёшь в любой крупной библиотеке. Вот так-то! Правда, двоюродный дедушка в своё нелёгкое время связался с кодряновцами, из-за чего после разгрома "Железной гвардии" эмигрировал в Париж – и, по крестьянской привычке к осмотрительности, Тудор это родство старался не афишировать. Труды дедовы, однако ж, читанул и сделал неутешительный вывод: крупный учёный был малость придурковат.

Почему? Потому что всерьёз верил в языческих богов!

Нет, против сверхъестественных существ Тудор зла не держал. Наоборот: сохранившаяся среди малообразованной части населения вера в них ему крайне помогала. Одних духов он якобы изгонял, на других ссылался таинственными полунамёками, как будто в любой миг способен был вызвать из походного саквояжа на подмогу. Но сам-то при этом твёрдо знал, что единственный дух в его саквояже – тот, что испускают его грязные носки!

Тудор Дяк верил во многое. В рекомендации психологов, благодаря которым разруливал сложные отношения семейных пар, считавших, что их "заговорили", "испортили". Во влияние знаков Зодиака – в его опыте число попаданий превышало вероятностные значения. В вещие сны – они его и впрямь посещали. Но во всяких демонов, привидений, духов, чертей и прочих бабок-ёжек – не верил нипочём. И ведь, бывало, из сложных ситуаций выкручивался благодаря этому твёрдому неверию!

Как-то раз в одном селе жена механизатора, пятидесятилетняя тётка Порфирья, попросила его выгнать из летней кухни нечисть:

- Спасу нет, бормочет и бормочет целыми днями, я вся извелась!

Знахарь, профессионально прищурив глаза, смерил взглядом её рыхлую фигуру, увенчанную гигантской перекошенной соломенной шляпой. Помешалась? У женщин, чей разум замкнут в узком круге домашних забот, безумие долго остаётся нераспознанным… И всё же ответил – степенно и весомо:

- Разберёмся. Нечисть разная попадается.

Попросившись осмотреть место происшествия, в летней кухне, он остался один. Прислушался. Чуть слышный звон неба в июльский послеполуденный зной. Колыхание листьев абрикосовых деревьев, шелест трав, плеск соков внутри созревающих плодов. И вдруг в эту гармонию – сперва почти нечувствительно, потом всё громче и громче – и впрямь пробрались два голоса! Один визгливый, другой басистый, они спорили на повышенных тонах – но так, что не разобрать ни слова.

К ним присоединился ещё один визгливый, потом ещё басистый, потом ещё и ещё… Сколько же их? Где они? Кто… они?

Неподготовленному человеку могло что угодно примерещиться. Но Тудор, с его презрением к сверхъестественному, ни секунды не верил в бубнящих духов. Не возникла у него также и мысль, что ему передались Порфирьины галлюцинации. Он просто вышел наружу и тщательно обследовал кухню со всех сторон… Ага! Так оно и есть! Там, где сходились два наката соломенной крыши, белело сплетённое из лент древесины гнездо, полное крупных жужжащих ос.

В ход были пущены, уж конечно, не заклинания и не святая вода, а самый обыкновенный репеллент, купленный за пятьдесят лей в посельторге. Жёлтый баллон украшали изображения чёрных насекомых, которые, сложив крылья и подогнув лапки, падали, падали… Жене механизатора знахарь не раскрыл маленький секрет мастерства. Деньги затребовал, как за изгнание неупокоенных душ, некогда лишённых христианского погребения – причём в десять раз больше, чем стоил репеллент.

И всё-таки стрёмное было дельце! Ещё и оса укусила… Стоит надеяться, что эта буковинская поездка выдастся поспокойнее.

Знахарь остановился в гостинице "Лучник", с ресторана которой начинают празднование свадеб своих детей видные люди города Сучавы, например, бухгалтер целлюлозного завода. Откуда у гостиницы такое название, не знает никто. Говорят, вроде бы её назвали в честь молодого витязя, который состязался в стрельбе из лука со Штефаном Великим: его стрела посмела опередить княжескую, и юноше отрубили голову. Однако, может, это и не так. Ведь на том месте, где сложил голову молодой лучник, князь приказал построить церковь, и её до сих пор показывают туристам. При чём же здесь ещё и гостиница?

Летним вечером знахарь возвращался от клиентов. В тёплом синем небе проклюнулись крупные звёзды, в отдалении желтел застеклённый вестибюль "Лучника", куда, словно на путеводный огонёк, направлялся знахарь, пересекая заросший пыреем газон. Мимо, едва не задев его по щеке, бесшумно и скользко, извилистым полётом пронёсся нетопырь. Тьфу, пакость! Летучая мышь – нечистое животное, хотя может быть и полезной, но, уж конечно, не в девятый лунный день. И знахарь решил сразу же лечь спать, чтобы ничего плохого с ним уже не случилось.

А что может случиться? Да ничего. Впереди гостиничный одинокий вечер – по-своему приятный . Курение на подоконнике, городские огни за окном, надутая ветром занавеска, газета с разделом спортивных новостей. Не побриться ли на ночь, чтобы завтра не терять время с утра? Да, пожалуй, побриться.

Тусклый гостиничный второй этаж был пустынен. Знахарь отпер ключом с деревянной грушеподобной биркой дверь номера под цифрой "205" и вошёл в прихожую. Потянувшийся сквозняк хлопнул дверью за его спиной, и замок защёлкнулся. Лампа в прихожей не горела, так как лампочку вывинтил и увёз предыдущий постоялец. На улице лаяла собака. Требовалось всего-то-навсего включить свет в комнате, а для этого сделать пару шагов. Однако знахарь не тронулся с места, потому что в комнате, видимый чёрным силуэтом на синем фоне балконного стекла, кто-то был. Кто-то худой и лохматый поджидал его.

– Кто там? – неуверенно спросил знахарь и услышал низкий женский голос:

– Я к вам, господин. Не гоните меня.

Знахарь шумно ворвался в комнату. Не сразу нашарил выключатель. На столе, между развёрнутой газетой и початой банкой атлантической сельди консервированной, сидела та, относительно которой знахарь сначала не уловил, старая она или молодая... нет, пожалуй, всё-таки молодая. Очень худенькая, с чёрными космами, торчащими из-под небрежно повязанного платка, в белом поношенном провинциальном платье, к которому пристала земля с бледными корешками молодой травы.

– Что вам здесь нужно? – строго спросил её знахарь.

– Ой, тошно мне, господин, – завела незнакомка, точно плакальщица на похоронах. – Хворь меня напрочь иссушила, вот и встала я, и пошла, вот пришла я за вами, чтобы вы, господин, исцелили меня и успокоили. О вас все сказывают, что сильный вы знахарь...

Знахарь поморщился: терпеть не мог всегда эти фольклорные причитания… Но как она вошла? Балконная створка наглухо закрыта! Приоткрыта лишь форточка – но через неё разве что кошке пробраться... Нет, форточка не при чём. Наверняка странная особа украла второй ключ у администратора гостиницы.

– Кто вы?

– Я – Изабелла, – гордо объявила незнакомка по имени Изабелла. – Я была француженкой.

И положила руку себе на бедро – жестом одновременно вызывающим и скромным. Губы у неё были чересчур красными. Глаза обведены чересчур чёрной каймой. С косметикой девочка явно переборщила. И всё равно – до чего ж хороша!

Мысли знахаря заметались в разные стороны. Всё равно нет компании на этот вечер... обещал Руксанде, последний раз... девочки уже большие... какая гонорея? Нет, не гонорея... другое... Под рубашкой проскользнул озноб. Знахарь вдруг ощутил, что охотнее всего вышвырнул бы француженку Изабеллу... или сам удрал бы из номера. Что за чёрт? Да что это на него нашло? Изабелла не в себе, но ведь ему не впервой общаться с ненормальными. В крайнем случае, применит физическую силу. Незваная гостья – кожа да кости, справиться будет легко. Ничего не случится. Успокойся, Руксанда.

– Изабелла, – вкрадчиво, нераздражающе начал знахарь. Она с готовностью распялила в улыбке ярко накрашенный рот. – Изабелла, вы правильно сделали, что пришли за помощью ко мне. Нет, на самом деле, мне кое-что удаётся. Я умолчу о болезнях – исцеление от рака, это такая простая вещь, что не стоит о ней говорить, – но процессы более сложные, несчастная любовь, несчастная судьба – все они подвластны простому волевому усилию. – Он забалтывал её, зная, как действует на нервных женщин это словесное убаюкивание, элементарный гипноз. – Но чтобы усилие осуществилось, вы должны мне помочь, помочь... Расскажите подробно, – он повысил голос, – что с вами?

– У меня руки мёрзнут, – зашептала Изабелла. – Ой, до чего мёрзнут! Вы потрогайте.

От прикосновения неожиданно цепких Изабеллиных пальцев знахаря передёрнуло.

– Это от сердца, – пояснил он, ища опору в медицинских фактах. – Болит у вас сердечко?

– Не болит, – хихикнула Изабелла. В её хихиканьи было нечто, напомнившее полёт нетопыря.

Между делом знахарь понемногу, зато настойчиво, продвигал Изабеллу к прихожей. А Изабелла не сопротивлялась, будто ей так и нравилось – подальше от света, пусть даже смягчённого зелёным гостиничным абажуром.

– Не ощущаете сердца? – задал невнятный ему самому вопрос знахарь.

– Не ощущаю, – заверила Изабелла. – Оно не бьётся. Я его не ощущаю.

При этих словах она вжала руку знахаря в свою грудь, похожую на два мешочка со льдом. Собрав всю волю, какая ещё оставалась, знахарь заглянул в лицо Изабелле. На белом, как меловая маска, лице не было ни мазка косметики. Кто мог бы сомневаться? И когда знахарь хорошенько разглядел и понял эти красные губы, светящуюся бледность, глубокую тень между лбом и скулами, из которой впивались, вытягивались глаза, его собственное живое колотящееся сердце сдавил ужас непоправимой ошибки, что не убежал из "Лучника", что приехал в город Сучаву, что на свет белый народился затем, чтоб такою смертью помереть.

А смерть придвинулась интимно вплотную ещё до того, как Изабелла, упершись ему в плечи, согнула тело поудобнее, и зелёные лучи лампы из-под потолка пронизали страшную голову, как чашку тонкого фарфора. А минутой позже знахарь истекал безмолвными слезами от боли в шее и жизни, кровью уходящей из него в Изабеллу, которая удовлетворённо урчала – и теплела, теплела...

Тудор, Тудор, и занесло ж тебя на эту Буковину!

Постучались. Знахарь, из глубины своей боли и наслаждения болью, – не поверил. Нет, в самом деле, барабанят в дверь:

– Господин Дяк! Господин Дяк! У нас после одиннадцати часов посетителей оставлять не разрешается!

Изабелла выпустила его из объятий. Взметнув руку, щёлкнула пальцами – вылетели задвижки, и в комнату с балкона ворвался гудящий ночной воздух. Знахарь, стукнувшись затылком об пол, смирно лежал, надеясь, что всё позади. Не тут-то было! Изабелла обхватила его поперёк груди....

На этом сознание оборвалось.

Спустя некоторое время он очнулся. Ничего не видно. Как будто бы жив. В спину впиваются какие-то сухие сучья. Над ним разговаривают.

Один голос принадлежал Изабелле, он дрожал и обвивался вокруг невидимых деревьев. Другой – мужской – сурово отчитывал:

– Зачем ты его приволокла? Разве не достаточно с тебя на эту ночь?

– Ой, государь, он такой хорошенький, – стонала Изабелла, зрачки которой сияли двумя огненными дырами – тёплая, сытенькая чужой кровкой. – Я от него отлипнуть не могла, государь...

– Делать нечего. Но смотри у меня, Изабелла! Доходят до меня кой-какие слухи.

– О чём ты, государь? Если клевещут на меня...

– Сама знаешь, о чём. Ребёнок до семи лет – это ангел. А если тебе нравится, как дети боятся и плачут, то, наверное, общее житьё с нами тебе не по вкусу... Молчи! Сказал то, что сказал. Дальше думай сама.

Несчастный знахарь чувствовал, что окружён существами, возможно, ещё более страшными, чем Изабелла, но представил, что будет, когда они уйдут и он останется наедине с нею, – и, превозмогая боль в горле, просипел:

– Государь! Не надо! За что?

Невидимый, но, несомненно, грозный властелин спросил Изабеллу:

– Кто он таков?

– Вроде колдуна, государь.

– Вздор! Что за колдун из него? Но если на колдовство замахивается, ворожит – нет ему прощения. Колдовать – на Бога восставать. Живые нас в колдовстве обвиняют – живые глупы...

В то время, пока государь излагал (не ему) своё мнение о колдунах, глаза знахаря, которые начали привыкать к темноте, различили слабое мерцание. Оно обтекало очертания женского тела... нет, не тела... совсем непохоже на тело, которого, возможно, у неё и не было... нет, просто – она, а то, что звёздно мерцает – её длинные волосы. И в последней надежде знахарь подполз, царапая руки и лоб, обнимал ледяные ножки сквозь тонкий подол, пахнущий какими-то отдалёнными нечеловеческими воспоминаниями, умолял, рыдал бесслёзно... И добился: нежный голос сказал что-то по-английски. Государь отвечал ей на том же языке, чудно звучащем в сердцевине еловой глуши. Впервые знахарь пожалел, что не знает языков, что он так необразован, но разве за это карают, Боже, Боже...

– Так ты настаиваешь на милости для него?

– Да, государь, пожалуйста... если можно... Влад...

– Дженни, – медленно проговорил государь, – недолго тебе просить за живых. Напоследок делаю тебе подарок. Слышишь, колдун, за тебя попросили! Драгоценна для меня эта просьба, я в ней не откажу.

Изабелла огорчённо взвизгнула, но протестовать не посмела.

– Государь, – нервно расхрабрился знахарь, – а как я отсюда выберусь, а?

– Как знаешь. Выберешься – твоё счастье. Не выберешься – невелика потеря.

– Не откажите назвать ваше имя. Чтобы я знал, за кого Бога молить, – не ко времени возникла в знахаревой голове старинная формула благодарности.

– Что ж, помолись. Моё христианское имя – Влад. А люди называют Дракулой.

Это имя настолько вдохновило ослабевшего от потери крови знахаря, что он встал на ноги и побежал, пошатываясь, натыкаясь на деревья, тщетно призывая на помощь. Корни подворачивались под ноги, ветви разрывали лицо. Когда не стало сил идти, упал и пополз. Это было трудно и больно, но боль сейчас обладала целительным действием. Если бы перестала саднить от каждого движения шея, он, пожалуй, задумался бы всерьёз о том, что с ним произошло. А осмысление этого грозило тем, что весь мир, который он всю жизнь выстраивал вокруг себя, рухнет. И он окажется в полнейшей темноте и пустоте, которая будет длиться вечно…

"Надо умирать", - сказал себе знахарь, уткнувшись лицом в очередной завал колючих обломков ветвей.

Ничего другого вроде бы не оставалось. Кончились силы ползти. Кругом властвовала ненарушимая ночь.

И как раз в этот миг до его спины дотронулись чьи-то руки. Знахарь отчаянно дёрнулся. Но руки были тёплые, живые. Человеческие.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)